Читаем 140% полностью

— Прямо вот 140 %? — рассмеялась она в голос. — Ты отлично описал, образно. На моей кухне, которая 5.5 метров, поневоле разгорячишься, когда что-то готовишь.

— У тебя такая маленькая кухня? — спросил он удивлённо.

— Ой, это больная тема для меня, давай не будем, — усмехнулась Лидия.

— Хорошо. Я буду приглашать тебя к себе готовить и наслаждаться твоим удовольствием. Здесь тебе будет приятнее?

Она махнула гибкой кистью, осторожно спустив Николь на каменный пол.

— Мне приятнее смотреть на тебя.

— Понял, буду стараться соответствовать.

Долгое время они молчали, только глядя друг на друга, и вдруг он сказал: — Скажи, я хотел тебя спросить… Ты же предохраняешься? Мы просто с тобой не уточнили этот момент, может быть, стоит?

В одно мгновение её лицо страшно изменилось, будто он заговорил о чьей-то недавней смерти. Из нежной и улыбчивой она превратилась в печальную и мрачную.

— Я не буду тебе лгать и говорить, что — да, — её улыбка была узкой и жёсткой. — Я бесплодна, поэтому тебе не о чем беспокоиться.

Он медленно подошёл, положил руки на край стола по обеим сторонам от неё. Взгляд Егора был тревожным, он чувствовал её боль почти физически.

— Ты не хочешь об этом говорить? — тихо спросил он.

— Нет, — невнятно ответила Лидия, не поднимая глаз. — Я просто хотела, чтобы ты не думал об этом, это неважно.

— Я вижу, что это важно для тебя, а значит, и мне тоже важно.

— Прости, я не могу, — попробовала растянуть губы в улыбке Лидия и не смогла, в глазах показались слёзы.

Он молчал и осторожно поглаживал пальцами её спину, внимательно разглядывая лицо. Ей нужно было выговориться, это было очевидно, как и то, что после этого разговора они станут чуточку ближе.

— Я родила Тоню по молодости и без проблем, Тёму после долгих лет ожиданий и лечения. Беременность очень тяжёлая была. Потом захотела родить ещё, поняла, что дети для меня — это вся жизнь, и чем больше их, тем я счастливее. Мне не казалось, что будет тяжело, я бы справилась, да и старшая отличная помощница. Никита был другого мнения — он не хотел и считал это несерьёзным с моей стороны. Говорил, что их надо ещё всех выучить и остальное… В общем, я сначала боролась с ним, уговаривала, а потом перестала. Забеременела я совершенно случайно, особенно если учесть мой низкий АМГ. Но что-то не сложилось, я потеряла ребёнка, хотя пыталась его сохранить. После этого мне сказали, что больше не смогу, АМГ упал почти до нуля, остальные гормоны пришли в смятение, да и муж только обозлился и считал, что я просто упрямая и твердолобая. Наверное, поэтому он меня и разлюбил.

Она вскинула на него потемневшие глаза, и он с удивлением увидел в них вызов. Этим она напомнила ему её дочь — Тоню.

— Не знаю, зачем тебе эти подробности, но иногда хочется выговориться, прости.

Он обхватил ладонями её лицо и поцеловал в губы.

— Тебя это до сих пор мучает?

— Наверное, раз задевает. Но с каждым годом всё меньше.

— Тебе нужно научиться жить для себя, понимаешь, о чём я?

— Нет, — честно ответила Лидия.

Он отошёл, чтобы заварить чай в тёмном глиняном чайничке.

— Ты до сих пор думаешь, что дети — это вся твоя жизнь. Но есть ещё твоя личная жизнь, и она тоже главная.

— Да, ты прав. Я расценила ситуацию, как разрушающую меня. И мою семью. До сих пор коробит, что Никита не хотел больше детей, я же считала, что от любимых людей должно хотеться. Ладно, всё, прости, я опять об этом.

Егор поставил перед ней пирожные на блюдечке.

— То, что ты говоришь об этом — уже много. Хуже всего замкнуться, ты же врач, знаешь.

— Нет, Егор, хуже всего то, что я зациклилась на этом, и когда он ушёл…

В её глазах заметалась тоска, и женщина обхватила себя руками.

— Ты ощутила, что мир рухнул, — закончил он, и она вновь внимательно посмотрела ему в глаза.

— Ты прав на 140 %, - едва улыбнулась она, повторив его присказку. — Тебе это знакомо.

— Да. Я был в точно такой же ситуации, Матвею было тогда всего семь лет. Она уехала, я остался с сыном. Позже я понял, что надо жить дальше, но не получалось. Работа спасала от тоски. Уж там никогда не соскучишься.

— Тогда мы с тобой в одной лодке, — вздохнула Лидия.

— Здесь ты права. Только у меня уже всё отболело, тебе ещё предстоит.

— Ты мне поможешь, — сверкнула она глазами. — Ты не думай, я понимаю, что нам с тобой просто хорошо вместе и, может быть, интересно, но… Я не женщина твоего романа. Это ничего, я взрослая девочка, в любовь до гроба уже не верю, я настроена просто жить одним днём, как птичка.

Егор во время её слов становился серьёзнее, а к концу речи сдерживаемая злость читалась в каждой чёрточке лица.

Лидия не на шутку испугалась, и замолчав, сидела и смотрела на него расширенными глазами. Где-то внутри груди у женщины провернулось сердце и больно кольнуло.

С Егором она постоянно боялась сказать что-то не то, очень уж он был сложный по характеру и закрытый. Что он скажет и сделает, было абсолютно непредсказуемо.

Мелькнула мысль, что с ним тяжело жить вместе.

— С чего ты взяла, что я такой легкомысленный? Неужели я дал повод так думать?

— Нет, не дал, — закачала она головой. — Дело во мне.