Читаем 140% полностью

Перед тем, как выйти на тротуар, идущий вдоль стадиона, я оглянулась и увидела только тёмные деревья, сверху посеребрённые белой утренней луной. Время рядом с любимым подошло к концу.

* * *

Квартира показалась ей даже чужой, когда она пришла после их очередного свидания. Оно конечно, как и в первый раз, перетекло в постель, и теперь Лидия лежала дома в спальне и корила себя за несдержанность. Завести роман со своим начальником и так бесстыдно отдаваться ему — это было верхом легкомыслия.

Ещё совсем недавно Лидия и не поверила бы в такое, шел бракоразводный процесс, разрушивший весь её мир, и вдруг открылось, что жизнь на этом не закончилась. Вот так просто и быстро Лидия пошла дальше, в новые отношения и даже близость (о которой было ох, как приятно вспоминать).

Глубоко вздохнув, женщина попыталась заснуть и не смогла. Отчасти от нервного перенапряжения, отчасти потому, что Тони ещё не было дома. По её словам она отправилась на прогулку с Матвеем, и что бы сказала её молодая дочь о поведении мамы, которая всю жизнь вела скромный образ жизни и отдавала себя им, детям?

Щёки загорелись в темноте. Лидия неспокойно вздохнула и вспомнила, что голос дочери после экзамена ей показался печальным. С девушкой что-то происходило, и это что-то было любовью, возникшей рано и неосторожно, потому что он уезжал и оставлял её здесь. У Тони были частые перепады настроения, она много плакала и скрывала это, мало и беспорядочно ела и казалась такой маленькой и жалкой. Лидия понимала её, как никто другой, ведь только месяц назад она была такой же. Никита для неё был всем миром, а когда он решил уйти, то забрал и всю душу.

Так казалось.

Лида чувствовала, что Егор — это птица совсем не её полёта, что с ним ей ни за что не быть, и в глубине души она знала, что их отношения ненадолго. Плохо в этой истории было то, что с работы тогда ей придётся уйти. Пока он сдерживал эмоции, но она ловила его взгляды, и от них бросало в пот. Когда отношения подойдут к логическому концу, ей лучше не работать рядом и не ощущать его раздражительность.

Вскоре Тоня застучала ключами в двери, зашла и зашумела душем. Значит, всё в порядке. Лида не стала выходить и спрашивать, почему так поздно, уже было почти четыре утра.

Сон всё не шёл, вспоминались искренние, смелые ласки Егора, его восхищение ею в каждом движении, об этом хотелось думать и нежить в памяти. И даже его тёмный взгляд не был мрачным, он смотрел мягко, ласково, а ведь мужчина был по натуре очень жёстким человеком, это читалось в его характере.

Да, наверно поэтому она немного боялась его и не обольщалась насчёт их будущего. Вряд ли их отношения продлятся дольше лета, она была реалисткой. Но вернуть веру в себя и свою жизнь таким способом… — почему бы и нет?

С этой мыслью она уснула, не видя, как в комнате добавилось красок от взошедшего солнца и не чувствуя, что во сне она плакала.

* * *

Я вполне могла бы сказать, что почти не запомнила остальных экзаменов. Я ощущалась себе роботом — учила, не позволяя отвлекаться, страшно нервничала и постоянно ощущала зуд беспокойства. Хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, потому что в страхе жить надоело. Я понимала неподъёмную ответственность, на меня давил груз мыслей о поступлении и личной жизни, и того, что это время должно быть в жизни самое лучшее, а внутри хотелось кричать от боли.

Я не позволяла себе обращать внимание на то, что я почти перестала есть. И раньше не страдая от избыточного аппетита, я его потеряла совсем. Несмотря на это в прошлогодние джинсовые шорты я не влезла. Просто в замешательстве посмотрела на них и забросила подальше в шкаф.

Марина как всегда завидовала моей худобе, но я тактично промолчала, что в последнее время еду стала ненавидеть, а это не было чем-то хорошим. Я пробовала заставлять себя есть, но это плохо заканчивалось — я бежала к белому другу и отправляла всё в канализацию. Постепенно закрались мысли о том, что у меня какая-нибудь нервная анорексия, как у тех девушек, которые мечтали похудеть и довели себя до абсолютного отторжения пищи.

Набрав в поисковике эту проблему, я ужаснулась — все мои ощущения и симптомы абсолютно совпадали с тем, о чём там говорилось. А я ещё думала, что виноваты противозачаточные таблетки. По факту у меня были нешуточные проблемы со здоровьем, и всё из-за нервов, а хуже этого и быть не может, потому что почти не лечится.

Я испугалась, маме ничего не говорила. Подумала, что скажу, когда поступлю в университет. Не могла я её подвести и сейчас поставить под вопрос своё будущее. Хоть оно меня ждало невесёлое, но всё же моё.

Поделилась я проблемой только с Лизой, когда выбралась к ней наконец через две недели. У меня остался последний экзамен, и я, одурев от переизбытка информации, пошла навестить её и Пашика, так хотелось его увидеть и потискать.

Набрав пакет с подгузниками и едой уже на свои деньги, которые мне дала мама, я пришла к её подъезду, не рискнув зайти. Не хотелось сталкиваться с мамашей.