Читаем 140% полностью

Лиза вышла с коляской, встревоженно оглядела меня и кивнула подбородком вдоль тротуара. Мы двинулись в тени длинного дома, на улице вот уже несколько дней стояла сильная жара. В воздухе висела липкая пыль, а где-то высоко в небе пищали стрижи, говоря о том, что скоро вечер.

Пашка лежал в коляске и деловито перебирал натянутые над ним колечки на резинке, которые я принесла в прошлый раз. Это были Тёмины и теперь пригодились мальчишке.

— Как у вас дела? Как мама? — спросила я полушутливым тоном. — Извини, что долго не приходила, экзамены…

— Я поняла, что тебе некогда, конечно, — Лиза нервно пригладила рыжие волосы и оглянулась. — У нас по-разному дела. Мама тоже по-разному.

Я в ожидании молчала, но ничего не последовало. Она не хотела мне говорить.

— Ты как? Что-то случилось? — спросила я, не выдержав молчания.

Лиза дёрнула одним плечом и, пока мы не свернули в небольшой палисадник между домами, ни слова не произнесла. Потом она остановилась в густой тени и стала странно поднимать и опускать плечи, а через минуту беззвучно заплакала.

Я растерялась, просто глядя на неё, сдвинув на лоб солнцезащитные очки. На меня снова накатила та самая муть, которая не отпускала ни на день — затошнило.

— Я больше так не могу, Тонь. Она… она сказала мне убираться куда-нибудь к чёрту, иначе кормить нас не собирается. Утром несколько дней назад я прихожу из ванны, а она смесь даёт Паше, и он пьёт. Я закричала на неё, чтобы она ничего не давала, выхватила из рук бутылочку, а она меня ударила по лицу. В бутылочке что-то было, я чувствовала запах спирта. Но он совсем немного выпил, я потом отпоила водой. Как мне было страшно! Я… у меня такие мысли чёрные полезли, Тоня. Если бы не ты, я бы… Господи!

Я собрала в кучу всю волю и сказала: — Вам надо съезжать. Я тебе не говорила, думала, ты откажешься, но сейчас уже так не думаю. Рома говорил, что готов дать тебе комнату в любое время и на сколько надо. На полном серьёзе.

Она молчала недолго, недоверчиво моргая.

— Ты думаешь? Стоит?

— Я уверена, что выбора у тебя уже не осталось. Или у твоего сына, как тебе больше нравится.

Лиза судорожно вздохнула и кивнула: — Я согласна, но надо сделать так, чтобы она не узнала.

— Конечно, — кивнула я. — Она хоть и гонит, но не известно, как отреагирует, когда придёшь и скажешь. Надо тебе всё подготовить, я подключу Рому, о» кей?

— Спасибо тебе, Тоня, — вытирая слёзы узкими ладонями, всхлипывала она.

— Потом скажешь, но мама твоя, извини, уродка.

— Я знаю.

Мы снова двинулись по тротуару. Нас обходили люди, спешащие с работы домой. Я невольно подумала о маме, которая почти каждый день задерживалась. Я догадывалась, что у неё и правда завязался роман с отцом Матвея, что было даже смешно. Со мной она это не обсуждала, я не спрашивала, а Тёме и вовсе страшно было такое говорить. Он до сих пор лелеял мечту, что отец вернётся и всё будет по-прежнему.

— Тебе не стало лучше? — спросила Лиза, потому что не смогла промолчать, это был заметно. Наверное, мой вид уже пугал людей.

— Не очень, — усмехнулась я невесело. — Нервы подливают масло в огонь.

— С мамой не говорила?

Я покачала головой.

— Она пытала меня, почему я ничего не ем, печёт мне блины и любимые пышки, но она сейчас в основном на работе, а я говорю, что сильно нервничаю. Обещала выдавать мне успокоительное.

Я видела, что Лизу почему-то не удовлетворило моё длинное объяснение. Она так и шла, нахмурившись, как будто сдерживая недобрые предположения.

От этого мне впервые стало страшно, и по коже пополз холодок. Я ведь и правда играла с огнём — человек не может таять на глазах просто так.

— Когда ты свободна? — спросила она. — Я вещи соберу и спрячу.

— Давай прямо завтра. Я поговорю с Ромой, если что-то отменится, я тебе позвоню или напишу, хорошо?

— Да, — кивнула она, нервно задрожав. — Так будет лучше.

* * *

Матвей пообещал себе больше не звонить и не писать ей, с Кирой же например не возникало желания пообщаться, хотя они больше года встречались. Но с Тоней этот номер не прошёл. После того тёплого вечера на лавочках возле стадиона Матвей каждый день писал ей сообщения, а перед сном звонил. Нет, они не виделись, оба готовились к экзаменам, почти не поднимая головы, но разговоры, как он ни старался, были очень близкие и даже интимные.

Он скучал по ней. Это был жесткий и неоспоримый факт.

Он постоянно хотел её. С этим вообще спорить было глупо.

В конце концов, Матвей решил пустить ситуацию на самотёк. Подходил выпускной, настроение постепенно менялось на романтическое, потому что такой момент бывает только раз в жизни, и он немного позволил себе расслабиться. Не выходило у него обрубить отношения с Тоней. Он видел, что только мучает и её, и себя раньше времени. Ведь у них ещё целое лето впереди после того, как они сдадут вступительные экзамены и поступят. Так зачем лишать себя такого кайфа?