Читаем 140% полностью

Звонила Марина. Мы с ней поболтали, она тоже была напугана алгеброй и тоже говорила, хоть бы на тройку нарешать. От её слов мне, конечно, стало легче. И тут я возьми да ляпни, что чувствовала себя плохо на экзамене, просто жуть. Тогда меня подруга начала уверять, что я могу пересдать без проблем, нужна только справка от врача, что мне плохо. Я её уверила, что этого не знал никто. Но это надо знать Марину, она вызвалась найти свидетелей.

— Да забей, — пыталась смеяться я.

— А почему тебе хреново было? Что с тобой такое?

— Не знаю, наверное, нервы, обычное дело, — хмыкнула я и прикусила язык, чтобы больше ничего не сказать. Мне ещё Марининой заботы о моём здоровье не хватало. Я вообще-то искренне верила, что всё само собой пройдёт, дай только время. Сейчас же я вот лежу, отлично себя чувствую, ничего не болит и даже не волнует.

Положив трубку, я решила вставать, и тут позвонил Матвей. Его я никак не ожидала услышать, и поэтому даже несколько секунд недоверчиво смотрела на дисплей, где прыгала его фотография со значком телефона.

— Привет, — сказала я тихо в трубку.

— Привет. Как твои дела?

— Нормально. Как экзамен?

— Надеюсь, отлично, посмотрим.

— А я не надеюсь, — вздохнула я. — Плохо написала, я знаю.

— Почему? — удивление было в голосе неподдельным.

— Наверное, потому что я тупая, — хмыкнула я, и зажала ладонью рот, чтобы заглушить всхлип. Я ревела сегодня, как истеричка.

Но он услышал.

— Ты плачешь? Тоня, что случилось? Давай я сейчас приду к тебе, О'кей?

Я не смогла ничего сказать, только мычала в трубку, а через десять минут он уже был у меня и, сидя на моей постели, обнимал.

Да, странная мы с ним парочка, то можем днями не звонить друг другу, то вдруг самые родные. Нестабильность наших отношений просто убивала меня, но когда я пыталась откровенно расставить точки над i, он просто уходил от разговора.

Я крепко обнимала его сильное плечо и чувствовала теплоту внутри от того, что он рядом, но хандра и тоска никуда не уходили.

В нашей с Тёмой комнате было открыто окно, и прямо через подоконник и колышущийся тюль вливались звуки детского смеха и музыки из чьей-то машины. Летний день подходил к концу, но у порога стоял бархатный вечер, обещая быть долгим и ласковым.

— Ты просто панику зря подняла, всё будет нормально, вот увидишь, — спокойным голосом говорил он.

От его слов стало немного легче, и я закрыла глаза. Что же будет с нами через месяц? А осенью? Ведь вся наша жизнь будет другой, и здесь, сейчас, это настоящее или просто игра?

Такие мысли сдавливали грудь, и я отстранилась от него.

— Наверное, ты прав. Что нового? Весь в зубрёжке?

— Да, уже голова болит. Пошли, прогуляемся, как ты на это смотришь?

Его лицо повеселело, и я невольно улыбнулась.

— Ты знаешь, ты на меня хорошо влияешь, — сказала я, вставая и машинально стаскивая с себя футболку, которую натянула после экзамена.

Голая по пояс, я открыла шкаф и принялась там рыться, чтобы найти, что бы надеть. Если бы я чуть повернула голову, то заметила бы его блестящий взгляд, внимательно оглядывающий меня.

В последнее время мне было неуютно в любимых рваных джинсах, и я не обратила на них внимания. Похоже, я наконец откормила свои бедра, потому что на них перестали нормально застёгиваться вещи.

— А твой брат не сказал, когда придёт домой? — тихо спросил Матвей, обнимая меня сзади и целуя в шею.

Я раздражённо нахмурилась. У меня совершенно не было сейчас настроения ублажать его на все лады, замирая от страха, что придёт мама с работы или пулей залетит Тёма, как он это обычно делал.

— Не надо, — неуверенно сказала я, а он целовал настойчивее.

— Не волнуйся, всё под контролем, мы быстро.

Я вывернулась и быстро надела через голову белую майку без рукавов с психоделическим цветком на груди.

— Мама должна прийти, я не хочу краснеть перед ней.

Матвей усмехнулся, притягивая меня за талию.

— Ты многого не знаешь о своей маме. В курсе, что она катается на машине моего предка? И они очень мило общаются при прощании, а на моего отца это совсем не похоже.

Я открыла рот в удивлении.

— Не может быть.

— Может, и похоже идёт по нарастающей, может быть, она сегодня не будет спешить домой, — Матвей улыбался и пытался подтолкнуть меня к постели.

Я поняла его манёвр и ударила по плечу.

— Ты что же, рад? Моя мама очень ранимый человек, а твой отец…

— Тоня, спокойно, они взрослые люди, сами решат. Да и маме твоей не помешает немного развеяться, как и моему старику. Она у тебя симпатичная, ты на неё похожа.

Больше мы не говорили, я не смогла удерживать оборону.

Летний вечер скрадывал свет, растушёвывая краски, и делая главные вещи более понятными. Я хотела быть с ним рядом всегда, и осознание этого делало меня несчастной, потому что я понимала, сколько у меня шансов.

Лёжа рядом с ним и слушая, как бьётся под ладонью его сильное сердце, я хотела бы остановить время, и мысли о маме и брате меня не донимали. Я всерьёз прикидывала, а не поехать ли мне в Москву вместе с ним, но в висках стучало, что он не оценит этого, я только потеряю время.