Читаем 140% полностью

Знаю, что выглядела я не очень, как и чувствовала. Спала плохо, ничего не ела и слабость, дикая слабость не проходила. Мама пичкала меня таблетками, переживая, что ей приходится работать в то время, как один её ребёнок в гипсе, а другой сильно заболел. И ей начальник, то есть папа Матвея, благодушно дал пару дней отгула, пока я валялась с температурой.

— Привет, — произнёс наконец он и медленно подошёл ко мне.

Я задрала на него, высокого, голову и кивнула.

— Чё не звонишь, не пишешь? — спросила я с укором и хоть и пожалела об этом, но не промолчала.

Он странно смотрел сверху вниз, я никак не могла определить этот взгляд, как он будто вёл внутренний диалог с самим собой.

— Был занят, сама понимаешь, последние школьные дни, — постарался беззаботно ответить он, но я осталась довольна. Он оправдывался, а это уже кое-что.

— Ага-ага, — хриплым голосом сказала я, и невольно потрогала горло, поморщившись.

— Заболела? — спросил он участливо, дотронувшись костяшками пальцев до моего липкого лба, меня постоянно бросало в пот.

— Да, есть немного, — отшатнулась я, и ему это не понравилось. — Как у тебя дела?

— Всё нормально, в конце июня уже нужно подавать документы, — вскользь добавил он, неспокойно вздохнув.

— Понятно, ну ладно, пока, — я сделала пару шагов назад и уже разворачивалась, чтобы сбежать, как он поймал меня за предплечье.

— Ты спешишь? Подожди, — неуверенно произнёс он, и я заметила в его глазах печаль.

Я молча смотрела на него, и со стороны мы наверное выглядели комично. Он всё ещё держал мою руку выше локтя.

— Как брат? — спросил он, имея в виду историю с фокусом. О нём я рассказала ему в ватсапе, в красках рассказав, как Тёму спас Рома. Мне тогда почему-то и в голову не пришло, что Матвей может как-то неправильно понять то, что он заходил ко мне домой.

Я закатила глаза вместо ответа.

— Испугался на всю оставшуюся.

— Давай сегодня встретимся за гаражами, надо поговорить, — с силой произнёс он, и я отвела взгляд от его мучительного выражения на лице.

— Ладно, во сколько?

— Давай в восемь.

— О'кейей, — кивнула я, а он отпустил меня.

Когда я шла по коридору в ярких лучах весеннего солнца, неловко поддёргивая рюкзак, висящий на одном плече, чувствовала его взгляд.

* * *

Лида думала, что привыкать к работе будет долго, но случилось наоборот. Каждый день они все находились в цейт-ноте, каждый день был насыщен событиями до отказа, а тем более ей, давно не варившейся в этом соку, казалось, что проходит не один день, а несколько.

Егор Ильич был ею доволен и хвалил перед всеми, не стесняясь, что было очень приятно. Он, как настоящий руководитель, а не просто администратор, был в курсе всех дел и участвовал в операциях. Ассистировала ему Лида уже через несколько дней, и очень неплохо.

Единственное, что ей не понравилось в работе, это женский коллектив. Несмотря на большое количество мужчин, женщины вели себя очень собственнически, хотя у всех были семьи. Особенно им не понравилось, как Алексеев относился к Лиде. Ей было неловко, но и она, и все вокруг замечали то, что он выделял её. Тут же у неё за спиной стали говорить о том, что он готовит себе нового зама в постели, и при этом язвительно смеялись.

Егор Ильич был одинок и строг с женщинами. Кроме Лиды. Для неё у него всегда была мягкость в голосе и улыбка, даже его обсидиановые глаза смеялись.

Лида, анализируя его поведение, смущалась, но считала, что коллеги ошибаются насчёт истинности его чувств. Может быть, она ему нравилась по каким-то причинам, но не более того. Он просто пытался ей помочь, разрядить обстановку, потому что все ждали её прокола или даже слёз. Все были в курсе того, что она из домохозяйки хочет стать обратно врачом, и Лида подозревала, что многие просто смеялись над такой перспективой.

Она ни с кем панибратски не общалась, тепло её приняли только врачи мужчины. Егор Ильич приставил её к Гердту Станиславу Сергеевичу, пожилому опытному хирургу, и тот неспешно, но обстоятельно помогал ей, показывал и направлял в работе.

Прошло десять дней с тех пор, как она вышла, и однажды, уже переодевшись из белого халата и собравшись домой, в коридоре столкнулась с Алексеевым. Под яркими лампами ей показалось, что у него странно блестит взгляд, да и волосы лежали как-то небрежно.

— Лидия Михайловна, вы ещё здесь? Уже очень поздно, — с сожалением сказал он. — Всё же поторопитесь, у вас дети.

Она нервно улыбнулась, замечая, как он внимательно оглядел её голубую блузку, и посмотрела на часы на руке. Было больше девяти вечера.

— Да, я…

— Вы не могли бы зайти ко мне на два слова? — спросил он.

— Конечно, — уверенно кивнула она и прошла за ним в полутёмный кабинет мимо пустого стола секретаря в приёмной.

Горела только настольная лампа, создавая тёплый уютный круг над бесконечными стопками историй больных.

Идя впереди, он вдруг резко обернулся и остановился. Лида была тоже вынуждена замереть, и сделать маленький шажок назад, потому что тогда стояла бы неприлично близко.

— Лидия Михайловна, а где, в каком районе вы живёте? — спросил он вкрадчиво.

— В Ворошиловском, возле рынка «Квадрат».