Читаем полностью

Случается, что в репортажном снимке мы видим действующие реальные источники света, например, снимок показывает группу людей, сидящих вокруг стола, на котором горит настольная лампа. По снимку мы видим, что репортер располагал дополнительными осветительными приборами, так как отчетливо заметно их действие по ярким световым пятнам и теням. Но часто изображение свидетельствует о небрежном отношении репортера к световому рисунку, создаваемому на объекте съемки настольной лампой. Бывает так, что лампа освещает людей справа, а осветительный прибор посылает свой световой поток на объект – слева. Лампа, затененная абажуром, должна создавать световое пятно, за пределами которого освещенности снижаются, а репортер устанавливает свой дополнительный осветительный прибор рядом со съемочным аппаратом, отчего все поле кадра заливается равномерным потоком света, а рисунок светотени вовсе исчезает, сглаживается. В этих случаях начинают обнаруживаться технические приемы создания фотоснимка, а правда жизни исчезает.

Так ли работает со светом настоящий художник?

Разобранные примеры работы художников со светом в произведениях живописи показывают, что эффекты освещения использованы там не формально, не ради чисто живописных качеств; их воспроизведение не является самоцелью в творчестве художника. Они тесно связаны с содержанием картины; выбор того или иного эффекта строго зависит от содержания; назначение воспроизводимого эффекта освещения – помочь выражению основной мысли художника. А в тех случаях, когда художник сосредоточивает все свое внимание на световых эффектах, когда эти эффекты становятся альфой и омегой его творчества, тогда трудно ожидать от него первоклассных художественных произведений, – его искусство, по необходимости, остановится на поверхности явлений. А когда он поддается искушению поражать зрителя парадоксальностью эффектов, тогда приходится признать, что он пошел по прямой дороге к уродливому и смешному [5, стр. 78-79].

Многочисленные примеры показывают, что успех работы художника со светом зависит не от того, эффектен или неэффектен тот или иной световой рисунок. Важнее другое: насколько ясную задачу освещения поставил перед собой художник, насколько точно он представляет себе закономерности взятого за основу эффекта освещения реальной действительности, насколько правдиво и образно он воспроизводит этот эффект в художественном произведении и прежде всего насколько точно созданный эффект соответствует содержанию произведения искусства и способствует раскрытию этого содержания.

Сказанное в полной мере относится и к работе со светом фотографа, который также в погоне за броским световым рисунком или за сверхоригинальным распределением светотени может легко утратить жизненную правдивость фотографического изображения. Реалистическое искусство безусловно утверждает оригинальность творчества, но понимает её не как поиск только внешнего выражения, а как проникновение в глубь жизненных явлений, как умение увидеть их самые сокровенные черты и раскрыть их широкой аудитории зрителей.

Говоря о соответствии художественного эффекта освещения эффекту освещения реальной действительности, мы имеем в виду его правдивость, выразительность, художественность, но отнюдь не протокольно точное, натуралистическое воспроизведение эффекта освещения, что никогда не являлось задачей настоящего художника.

Например, художник-фотограф при работе с осветительными приборами волен определить положение основного светового пятна в кадре, имеет возможность смягчить существующие контрасты освещения и привести их в соответствие с фотографическими свойствами негативных фотоматериалов и т.д. Однако эти коррективы не должны нарушать правды воспроизводимого эффекта освещения.

Реалистическое искусство отражает жизнь такой, как она есть, но это не значит, что деятельность художника сводится к простой фиксации жизненных фактов, поскольку факт, по словам М. Горького, еще не вся правда, он только сырье, из которого следует выплавить, извлечь настоящую правду искусства. Эта правда искусства рождается еще и из отношения автора к факту, из осмысливания жизненного явления. И факт в искусстве всегда представляет собой как бы очищенный от всего случайного и дополненный жизненный материал, в котором отчетливо проявляются существенные, типические, характерные черты.

Эти рассуждения могут быть полностью отнесены и к вопросу создания эффекта освещения в произведении искусства, так как и здесь задачи художника сводятся не к протокольно точному воспроизведению, копированию естественных закономерностей того или иного светового эффекта, а к использованию их для выразительного и впечатляющего показа действительности.

Понятие эффект освещения

Работа со светом при фотосъемках должна рассматриваться с изложенных выше позиций. Нужно отметить также, что в фотографии значение освещения объекта съемки повышается еще и в связи с тем, что здесь свет является основой образования фотографического изображения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Матисс
Матисс

С именем Анри Матисса (1869 — 1954) связана целая эпоха в истории европейского искусства. Пабло Пикассо охарактеризовал творчество своего соперника одной фразой: «Матисс всегда был единственным и неповторимым». Впервые жизнеописание открывает нам Матисса не безмятежным и уверенным в себе, а сомневающимся, страдающим, не понятым публикой и собственными родными; не опасным анархистом и дикарем, а воспитанным, умным, образованным человеком, любящим поэзию и умеющим рассуждать об искусстве лучше любых критиков. Практичный и консервативный в жизни, романтический и бунтарский в творчестве — таким предстает реформатор искусства XX века, художник, сумевший упростить живопись, в интеллектуальном бестселлере британского биографа Хилари Сперлинг, удостоенной за свой труд престижной литературной премии «Whitebread», ставшем в 2006 году в Англии «Книгой года» и переведенном на многие языки.

Хилари Сперлинг

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
Искусство беллетристики
Искусство беллетристики

Книга Айн Рэнд «Искусство беллетристики» — это курс об искусстве беллетристики, прочитанный ею в собственной гостиной в 1958 году, когда она находилась на пике творческой активности и была уже широко известна. Слушателями Айн Рэнд были два типа «студентов» — честолюбивые молодые писатели, стремящиеся познать тайны ремесла, и читатели, желающие научиться глубже проникать в «писательскую кухню» и получать истинное наслаждение от чтения.Именно таким людям прежде всего и адресована эта книга, где в живой и доступной форме, но достаточно глубоко изложены основы беллетристики. Каждый, кто пробует себя в литературе или считает себя продвинутым читателем, раскрыв книгу, узнает о природе вдохновения, о роли воображения, о том, как вырабатывается авторский стиль, как появляется художественное произведение.Хотя книга прежде всего обращена к проблемам литературы, она тесно связана с философскими работами Айн Рэнд и развивает ее основные идеи об основополагающей роли разума в человеческой жизни, в том числе и в творчестве.

Айн Рэнд

Искусство и Дизайн / Критика / Литературоведение / Прочее / Образование и наука
Заяц с янтарными глазами
Заяц с янтарными глазами

«Заяц с янтарными глазами» – книга-музей; и главные герои здесь – предметы: фигурки нэцке, архивные хранилища, винтовые лестницы. Впрочем, в отличие от классических музеев, в этом нет табличек «руками не трогать», как раз наоборот.Книга де Вааля – целиком тактильный текст. Автор рассказывает историю своих предков через их коллекции, один за другим перебирая экспонаты – бережно и осторожно, – так мы перебираем бабушкины-дедушкины вещи на чердаке, стирая пыль с орнаментов и шелестя плотной желтой бумагой. Разница только в том, что сам де Вааль роется не на чердаке своего дома, а в чертогах истории – в архивах братьев де Гонкур, Марселя Пруста, Клода Моне и многих других писателей и художников, с которыми дружили его деды и прадеды (Шарль Эфрусси, прадед автора, был прототипом прустовского Свана).Ярый коллекционер, де Вааль настолько дотошен, что умудрился проследить весь путь своих фигурок-нэцке из Японии во Францию, в Париж XIX века, оттуда в Вену XX века, и дальше – сквозь колючую проволоку 1930-х и 1940-х, когда фигурки были спасены от коричневой чумы усилиями храброй девушки – и дальше-дальше сквозь время, все ближе к читателю.Для кого эта книгаДля всех, кто увлекается биографиями незаурядных личностей и семейными сагамиДля любителей истории ХХ векаДля тех, кто хотел бы узнать о повседневной жизни Европы начала века, во время первой мировой войны и 30-х

Эдмунд де Вааль

Искусство и Дизайн