Читаем Звезда Севера (СИ) полностью

Ну, конечно. Почему ей даже в голову не приходило, что смежные покои предназначены для жены, а не для наложницы? Почему, нежась в его объятиях, она не вспоминала, что всегда будет лишь любовницей, вторым сортом? Почему, зарываясь в перины на половине его кровати, не задумывалась о том, что эта половина должна принадлежать другой? И эта другая где-то существует. Настоящая. Законная. Свободная.

Ей вспомнилось, как Эрон сказал, что Элия — это часть цены за мир между их королевствами. Часть. Значит, чтобы упрочить союз, он должен уплатить и другую часть — жениться на инийской принцессе. Что ж, ничего удивительного. Все то же, что и у нее дома. Вот только горечь внутри от этого не стала слаще.

— Прости, дитя. Я пришла не за тем, чтобы расстроить тебя, — мягко произнесла жрица за ее спиной.

Эви поняла, что уже какое-то время стоит, вцепившись в подоконник. Она натянула улыбку прежде, чем обернулась.

— Расстроить? Мне и дела нет до того, что его высочество женится. Это его законное право, а я всего лишь тень.

— Не лги себе, милая, ты ведь знаешь…

— Зачем вы пришли? — перебила Эви.

Нэн поджала губы, не привыкшая к подобному тону.

— Пришла предупредить. Я знаю, что для вас обоих грядут тяжелые сложные времена, и знаю, что на сердце у тебя очень неспокойно.

Ее взгляд был испытывающим, но теперь в нем виделась не забота, а расчет. Словно она оценивала, прикидывала, насколько может доверять тому, что видит.

— Что бы ты ни задумала, Эвелин из рода Эстер, не совершай ошибок. — Жрица взяла ее за руку, сухие мозолистые пальцы были горячими. — Послушай свое сердце. Ты знаешь, что тебе нужно на самом деле. Здесь твое место.

— Я не понимаю, о чем вы, — натянуто произнесла Эви и высвободила ладонь.

— Понимаешь, — жестко отрезала Нэн, а потом ее лицо смягчилось. — Я буду молиться за тебя, дитя, что бы ни случилось. Матерь не оставит тебя, помни об этом. Просто верь.

Эви отшатнулась. Губы скривились в презрительную гримасу.

— Если ваша Матерь существует, то она убила моего брата и моих друзей, утащила меня от родного отца и жениха, разлучила с сестрой и лишила свободы, — голос не дрожал, но ногти впивались в ладони до боли, и она с трудом разжала кулаки. — Если это и правда проделки вашей Матери, то мне не нужна такая мать. И я не нуждаюсь в ваших молитвах!

— Опомнись! — ужаснулась жрица. — Ты разгневаешь…

— Да мне наплевать, кого я там разгневаю! — перебила Эви. — Это они меня разгневали! Поэтому я больше не собираюсь слушать ваши сказки!

— Что ж… — Лицо Нэн окаменело. — Надеюсь, ты не пожалеешь о своих словах.

Когда дверь за женщиной закрылась, судорожный вдох сдавил горло, и по телу прокатилась волна дрожи. Ноги не держали ее, поэтому Эви медленно опустилась на пол. В груди что-то болезненно сжималось, к горлу подкатил ком. Глаза были сухими, но она ловила ртом воздух и всхлипывала, одной рукой сжимая подол, другой — стискивая платье у ворота. На нее накатил такой ужас, будто сам владыка смерти стоит над головой, а голоса духов предков уже доносятся из приоткрытой двери их дома, но позвать на помощь сил не было.

«Все хорошо, — повторяла она себе, — я в порядке».

Невидимые тиски, сжимающие горло, постепенно ослабились, а комната перестала кружиться. Эви обняла себя за плечи и содрогнулась в беззвучных сухих рыданиях. Боль утраты, запертая где-то глубоко внутри, снова выцарапала себе путь на волю и теперь разрывала ей сердце своими отравленными когтями. В тишине Эви заново оплакивала брата и всех погибших на корабле, оплакивала несчастного отца, себя и свою сестру. И еще оплакивала зародившиеся чувства к Эрону, которые собиралась задушить.

Но Матерь, виновница ее потерь и богиня воды, не получила от нее ни слезинки.

***

Ночью она вошла в комнату Эрона, спокойная, как гладь озера в безветренную погоду. Он привлек ее к себе и пробормотал ей в волосы:

— Я так по тебе скучал.

Хотя они виделись утром, Эви знала, о чем он говорит. Он скучал по прикосновениям, по украденным поцелуям, по жарким объятиям и ленивым разговорам, когда они, разгоряченные и влажные от пота, прижимались друг к другу и почти засыпали. Он скучал по чувству, когда они оба могли пусть ненадолго, но быть собой. Не наследником престола и пленной чужеземкой. Просто мужчиной и женщиной, которым хорошо друг с другом.

Она знала это, потому что тоже скучала.

Но когда Эрон начал целовать ее, Эви отстранилась, упираясь ладонями в его грудь, — медленно, спокойно, но настойчиво. Он нахмурился и, все еще не выпуская ее из объятий, спросил:

— Что-то случилось?

Она опустила взгляд.

— Я не очень хорошо себя чувствую. Могу я сегодня провести ночь у себя? — И добавила после неловкой паузы: — Одна.

Эрон сделал короткий вдох, будто хотел о чем-то спросить, его руки, лежащие на ее талии, напряглись, но затем он медленно выдохнул и отпустил ее.

— Да, конечно, ты можешь, — сказал он и погладил ее щеку тыльной стороной ладони. — Я понимаю.