Эви помчалась в гардеробную и, раскидав кучу тканей, схватила квадратный отрез травянисто-зеленого цвета, обмотала вокруг себя и завязала концы на шее сзади. Слишком скромный наряд, как у простой рабыни, но у нее не было времени продумывать другой. Поразмыслив немного, она надела широкий пояс с золотыми вставками и несколько браслетов. Затем свернула письмо в маленький квадратик и сунула за пояс, чтобы потом перечитать его еще раз, прошла в купальню и опустила конверт в воду. Чернила размылись, и бумага быстро размокла.
Вернувшись в спальню, Эви прижала дрожащие ладони к поясу и сделала несколько глубоких вдохов. Пригладив волосы и вдев в ухо вторую сережку, она обернулась на стук.
— Вы сами оделись, госпожа? — спросила Морэн, нахмурившись.
— Да, я почти готова, скоро придет советник Дэин. — Эви внимательно смотрела на рабыню, ища подвох, но та выглядела обычно. — Где Линэль?
— Я ее не видела с того момента, как она понесла на починку веер старой карги, — как ни в чем не бывало ответила девушка.
— Кто-нибудь заходил, пока я принимала ванну? — поинтересовалась Эви, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
Она взяла гребень и протянула Морэн.
— Не знаю, госпожа. — Та пожала плечами и начала причесывать ее. — Я была у себя в комнате.
— И мне ничего не передавали?
— Нет. А должны были? — Рабыня вскинула голову и посмотрела на нее через отражение. В темных глазах застыло недоумение. — Я могу спросить у стражников…
— Нет! — резче, чем хотелось бы, воскликнула Эви. — Нет, я просто думала, может быть, советник Дэин уже заходил, — спокойнее добавила она. — Иногда он приходит пораньше.
— Я не видела его по пути сюда.
Морэн уже привычно быстрыми движениями заплела ее волосы в сложную косу и отступила, чтобы полюбоваться результатом, когда в комнату вбежала Линэль.
— Простите, что задержалась, госпожа, — отдышавшись, пробормотала она. — Пришлось побегать с этим веером.
Эви хотела допросить и ее, но поняла, что это глупо. Девушка выглядела запыхавшейся и уставшей, а значит, вряд ли она возвращалась в комнату.
— Пока я бежала, увидела, как сюда идет советник Дэин.
— Что ж, — Эви встала, — давайте не будем заставлять его ждать.
Спустя несколько минут она шла рядом со старшим советником принца и не слышала ни слова из того, что он рассказывал. Все мысли были только об одном: кто? Кто тот самый доброжелатель, который хочет ее спасти, и зачем ему это нужно?
Эви поглядывала по сторонам, пытаясь распознать тайного союзника, но не находила. Это тот, кого она знает? Кто-то из рабов или, может, Нэссор? Старый летописец Лэндон или же кто-то из вереницы мастеров и их подмастерьев, которых она встречала за последние дни? Или даже… Дэин?
Эви внимательно посмотрела на него и наконец прислушалась. Он беззаботно рассказывал о празднике урожая, который наступит в конце лета — обычно, в это время в Орване проводят большие турниры, куда съезжаются желающие помериться силами со всего материка. В речи советника и манере себя вести не было ничего необычного.
«Вряд ли это он, — подумала Эви. — Он слишком верен принцу, чтобы так подло с ним поступить».
А вдруг это письмо — ее проверка на верность? Она сбилась с шага и покачнулась.
— Все в порядке? — встревожился Дэин. — Вам нехорошо?
— Нет, ничего. — Эви торопливо взмахнула веером и продолжила путь. — Просто эта суматоха отбирает много сил, а я все еще пытаюсь привыкнуть к вашей жаре.
— Простите меня, — виновато сказал советник. — Я не подумал, что утомляю вас своими прогулками. Мне хотелось, чтобы вы как можно скорее освоились. Если хотите, мы можем отложить нашу встречу.
— Нет-нет, — запротестовала Эви. — Мне нравятся наши прогулки, и вы… Может быть, вы один из немногих, кто интересуется мной, как человеком, и готов поговорить, — грустно добавила она.
На лице советника мелькнула тревога и легкое недоумение, но он промолчал. Подумал о принце, догадалась Эви.
— Его высочество сейчас слишком занят, — неожиданно для самой себя сказала она.
— На его плечах очень нелегкое бремя, — согласился Дэин. — А я примерно понимаю, что чувствует он и что чувствуете вы. Я бы хотел помочь.
Эви напряглась и вопросительно склонила голову.
— Моя дочь, Нэвия, — пояснил он. — Она всегда была кем-то вроде белой вороны, и ей очень нелегко жилось при дворе.
— Почему? Я видела ее портрет, она ведь такая красивая и талантливая. И она… Она ведь ваша дочь.
— У нее с детства нет части руки, — просто сказал Дэин.
Эви растерялась, не зная, что говорить в таких случаях.
— Мне жаль, — неловко выдавила она.
— Это я виноват. Я топил печаль по ее матери в королевских делах, оставил ребенка на попечении нерасторопных нянек.
Он вздохнул. Его лицо помрачнело, но затем смягчилось при воспоминании о дочери. Какое-то время они шли молча.