Читаем Звезда Севера (СИ) полностью

Эви была так отвлечена мыслями и разговором, что на этот раз даже не обращала внимания, куда они идут. И когда перед ними распахнули двери, она охнула при виде длинной галереи. Золоченые колонны блистали в мягком свете, идущем от высоких окон с правой стороны. Слева висели искусные полотна в тяжелых резных рамах. Совсем не такие, как у советника дома.

— Скоро здесь будут разгуливать толпы гостей и армии слуг, — пояснил Дэин, ведя ее вдоль картин и статуй. — А у меня, как вы поняли, слабость к искусству, поэтому нужно пользоваться моментом.

Прогулявшись до середины галереи, они сели на скамейку напротив портрета короля. Его написала явно не Нэвия, как и все прочие здесь.

— Расскажите мне о ней, — попросила Эви.

— О ком? — встрепенулся Дэин. — О Нэвии?

— Да. Обычно вы рассказываете о целых родах и семьях, почему бы сегодня не поговорить о Нэвии.

Советник улыбнулся.

— Она прекрасная девушка, и я говорю это не только потому что я ее отец.

Некоторое время он задумчиво смотрел на белую статую женщины, закутанной в длинные струящиеся одеяния.

— Вы знаете, что все знатные девочки должны отслужить положенный срок от семи до семнадцати лет в храме Матери?

— Мастер Лэндон что-то упоминал. Кажется, потом им предоставляется год, за который они должны решить, остаться в миру или уйти в храм до конца жизни.

— Да, он называется годом Выбора.

Эви считала довольно странным этот обычай отрывать девочек от семьи на такой срок, а затем выгонять их обратно в мир, чтобы они провели год среди родных, ставших за это время чужими, и решили, как жить дальше. Возможно, именно поэтому знатные мужчины Акроса заводят себе наложниц из низов, им просто не хватает женщин — осенило ее. Ведь часть девушек возвращается в храмы в качестве Дочерей. С другой стороны, у них хотя бы был выбор. Зная, какой патриархат царит в Эфрии, Эви, будь она на их месте, действительно бы крепко призадумалась, нужна ли ей такая жизнь и не лучше ли стать неприкосновенной жрицей, которую будут уважать.

— У Нэвии не было такого выбора, — продолжил Дэин, и на его лице появилась горькая гримаса. — Потому что ее просто не взяли в храм.

— Не взяли? — переспросила Эви. — Разве это не противоречит обычаю?

— Верховные Дочери сказали, что у нее другое предназначение. Но все понимали, что дело в ее увечье.

— Это несправедливо.

— Представьте себе, каково быть маленькой девочкой, когда вокруг нет ни одной знатной ровесницы, потому что все они несут свою службу в храмах Матери. Затем девушкой, на которую все смотрят, как на диковинку, а за спиной раздаются шепотки.

— Последнее мне уже знакомо, — вздохнула Эви.

Он понимающе улыбнулся и покачал головой.

— С одной стороны, вы правы. Но вы избранная Матерью. А Нэвия… Моя дочь чувствовала себя так, словно боги ее отвергли.

Эви не стала спорить, понимая, что советнику нужно выговориться.

— Были, конечно, и плюсы, — продолжал он. — Она нравилась королю и является, как вы заметили, моей дочерью, поэтому ей разрешено было посещать замок в любое время, учиться и играть с принцем Элифом и его единокровным братом Эроном. Ни одна знатная девчонка не может похвастать таким детством. Так они и росли, втроем.

Советник улыбнулся, глядя куда-то в свои приятные воспоминания.

— Занятная была троица, я вам скажу. Принц, бастард и отверженная. Такое иногда вытворяли, и как только замок не разнесли.

Эви тоже невольно улыбнулась. Впервые она видела его таким — не старшим советником будущего короля, а просто любящим отцом, который радовался и немного грустил от того, что дети выросли.

— Простите, я утомил вас своей болтовней. Думаю, нам пора идти.

Когда она встала, он внезапно коснулся ее руки и огляделся по сторонам. Вокруг никого не было, только Линэль с Морэн неподалеку говорили о чем-то со стражниками.

— Вы ведь знаете, что можете мне довериться, дитя мое? — спросил он мягко. — Я чувствую, что сегодня вы сама не своя, и вы все время… — он приложил руку к животу. В его глазах застыл вопрос.

— Я… Что?

Эви проследила за его движением и с ужасом осознала, что все время касается пояса, под которым спрятана записка, и советник подумал, что она… Неожиданно ее лицо обдало жаром, Эви прижала ладонь к горлу.

— Ох… Нет, что вы, я не… Это не то, о чем вы подумали… — запиналась она, бросив взгляд на рабынь в надежде, что помощь придет с их стороны, но те были увлечены болтовней. — Это просто… Я просто что-то не то съела за обедом, — выпалила она, — и у меня немного побаливает живот.

— О-о-о, — настала очередь Дэина смущаться. — Простите мою бестактность, я старый болван, а весь этот разговор о детях настроил меня не на тот лад.

Он сложил ладони в извиняющемся жесте, и она поспешно кивнула.

— Думаю, тогда нам лучше закончить сегодняшнюю беседу, и я провожу вас к вашим покоям.

Обратно они шли почти молча, и, только войдя в свою комнату, Эви, с пылающими от смущения щеками, приложила ладонь ко рту, давясь нервным, почти истерическим хихиканьем. Вытащив смятую записку, она развернула ее и перечитала снова.

«Если хотите вернуться на Север, уничтожьте это письмо и наденьте сегодня зеленое».