— Я… Я только приехал и просто хотел… навестить Нэссора… — замямлил он, озираясь по сторонам. — А тут она… Она сама… — его слова затухали, как жалкие огоньки, не успевшие разгореться.
Не обращая на него внимания, Эрон подошел к Эви и, аккуратно взявшись за ее плечи, заглянул в лицо.
— С тобой все хорошо? — тихо спросил он.
Она сглотнула и соврала:
— Я в порядке.
— Он сделал тебе больно?
— Да, — ответила она.
Эрон стиснул зубы и прикрыл глаза на секунду, с шумом втянув воздух, затем медленно выдохнул и отпустил ее.
— Возвращайся в свои покои и приведи себя в порядок, — это был не приказ, скорее мягкая просьба. — Тебе лучше не видеть, как я преподам урок своему кузену.
Эви кивнула, но прежде чем уйти, шагнула к Лэаму.
— Пусть владыка кошмаров почаще вспоминает тебя в своих снах, — пожелала она на своем языке и плюнула ему под ноги.
После чего решительно развернулась и пошла в сторону замка.
— Ч-что она сказала? — в голосе Лэама промелькнули истерические нотки. — Что твоя шл…
Эви ускорила шаг, стараясь не прислушиваться к звукам, доносящимся позади. Возле головы черной тенью пролетел Ти-рэм, едва не задев ее крылом, но она была так зла, что даже не отшатнулась.
«Первого ринга, — с презрением подумала Эви, уже поднимаясь по ступеням на террасу. — Если он лорд первого ринга, то я королева».
Самое ужасное, что скоро ей предстояло встретиться с вереницей таких же гостей. Наглых, грубых и самоуверенных, особенно если рядом нет свидетелей. Она так зациклилась на письме и тех, кого уже знала, что совсем забыла о прибывающих на праздник чужаках, от которых тоже может исходить опасность.
Теперь круг подозреваемых значительно расширился. Но какие цели преследовал ее предполагаемый спаситель?
***
Только позже, когда Эви с остервенением смывала с себя липкие прикосновения и вычищала из-под ногтей частички кожи, ее вдруг накрыла такая дрожь, что зубы начали выбивать мелкую дробь. Запоздалый страх захлестнул склизкой волной, скрутил желудок и осел тошнотворным привкусом во рту. Осознание, что все могло закончиться гораздо хуже, лишило ее последних сил.
Когда Эрон вошел, она все еще сидела в остывшей воде, обняв колени, и по ее лицу катились слезы, которые никак не получалось остановить. Он молча сел на влажный борт и стер большим пальцем очередную слезинку с ее щеки. Затем помог ей выбраться и завернул в полотенце. Эви не сопротивлялась, когда он взял ее на руки, пронес в свою комнату и уложил в постель.
Ее дрожь почти стихла, остались лишь короткие судорожные всхлипы. Она свернулась на боку, подтянув колени, и Эрон лег позади нее и обнял.
— Прости меня, — прошептал он. — Так не должно было случиться.
Эви могла сказать, что он не виноват, но солгала бы. Она считала, что он виноват. Именно из-за него она стала такой зависимой, пленницей этого замка, где почти каждый смотрел на нее, как на вещь. Пусть даже на красивую и интересную, но вещь. Поэтому Эви ничего не ответила, только вздохнула и закрыла глаза.
Какое-то время они лежали молча, и она сама не заметила, как окончательно успокоилась, неосознанно подстраиваясь под его размеренное дыхание. Он словно загораживал ее от мира, возвращая потерянное чувство безопасности. Делился с ней своим теплом, помогая восстановить внутреннее равновесие. Она вдруг с облегчением поняла, что этот длинный и сложный день уже закончился, а следующий еще не наступил. И в этом маленьком промежутке между сегодня и завтра они остались только вдвоем.
— Как ты узнал, что я в саду? — спросила Эви, не оборачиваясь.
— Ти-рэм прилетел очень взволнованный и вел меня за собой. Но я искал только тебя, не знал, что Лэам тоже там.
— Он сейчас… — начала она, водя пальцем по вышитому покрывалу.
Он сейчас что? Мертв? Предстанет перед судом? Заброшен в какое-нибудь подземелье?
— Он уже за пределами замка, — ответил Эрон, опираясь на локоть. — Будем считать, что по пути в столицу мой кузен упал с лошади. Скажем, пять или шесть раз подряд, — в его голосе не было и тени сочувствия. — Какая жалость, что у нас нет лекаря его уровня. Пришлось срочно возвращать драгоценного родственника домой.
— Он сказал, что он твой брат и лорд первого ринга.
Эрон фыркнул.
— Он двоюродный племянник моего отца и считает, что у него больше прав на престол, чем у меня. Впрочем, не он один.
— Но… как он попал в сад?
Эви насторожилась. Она все еще переживала из-за записки, которую незаметно пронесли в ее, казалось бы, хорошо защищенные покои. А тут еще этот Лэам. Что если Белый замок охраняется не настолько тщательно, как она думала, или имеет тайные ходы? Тогда, возможно, у нее будет больше шансов на побег…
— В детстве он бывал здесь и, как все мальчишки из окружения Элифа, бегал к Нэссору слушать истории и лечить разбитые коленки, или чтобы посмотреть на брачные полеты стрикстеров с обрыва.
Эрон замолчал ненадолго, видимо, погрузившись в воспоминания, но вздохнул и продолжил: