Читаем Зорге полностью

Мысли, изложенные в первой статье, Зорге развил и углубил во второй, «“Императорский путь”. О назначении японской внешней политики», опубликованной в той же газете несколькими днями позже. В заголовке обыгрывалось название одного из наиболее влиятельных в первой половине 1930-х годов неформальных объединений ультра-националистически настроенных военных – «Фракции императорского пути». В заголовке обыгрывалось название одной из наиболее влиятельных общественных организаций Японии, в которой состояли многие военные, – «Фракции императорского пути». В ней немецкий журналист высказывал надежду, что после поражения при Халхин-Голе «Японии стало так же ясно, что ее главным противником в Восточной Азии является Англия, а не Советский Союз…».

«Не нужно забывать, – писал Зорге, – что со времен “маньчжурского инцидента” и создания Маньчжурской империи японская армия возвела необходимость военно-хозяйственной, политической и чисто военной подготовки к войне с Советским Союзом прямо-таки в догму. Хотя неизменной целью японской экспансии на протяжении чуть ли не тысячелетий служит Китай, японская армия полагала, что в войне с Китаем найдена возможность “генеральной мобилизации” для считавшейся неизбежной борьбы с Советским Союзом. Форсировавшееся на протяжении ряда лет вооружение было сориентировано главным образом на русского противника, а военная и идеологическая сила и роль Квантунской армии превзошли все пропорции. Армия, однако, не удовольствовалась только выполнением этой по преимуществу военной задачи. Она использовала свое положение в японском государственном руководстве, чтобы сделать эту войну с Советским Союзом фундаментом идеологического сплочения японского населения. Японская армия стала главным носителем идей “всемирной миссии японского духа”, “императорского пути”, которым обосновывались все ее великоазиатские экспансионистские цели.

Европейская война с ее драматической перегруппировкой фронтов внезапно спутала также внешнеполитические планы и подготовительные мероприятия японской армии касательно Советского Союза. Тенденция признать главным врагом японской политики в Китае Англию и поставить себе задачей “успокоение” отношений с Советским Союзом проявляется теперь все яснее, в том числе и в армии…

…Однако большие успехи германского оружия явно способствуют падению английского престижа на Востоке. Мысль об изгнании Англии с ее позиций в Китае становится все более привлекательной. Надежда на возможность достигнуть с Англией и Соединенными Штатами единства по китайскому вопросу, которое удовлетворило бы вооруженные силы и население Японии, исчезает на глазах. Поэтому и оппозиция могла бы изыскать возможность выдвинуть свое старое требование о решительных действиях против Англии в Китае, усиленных политикой, которая позволила бы не беспокоиться о тылах на Севере или даже могла бы создать дополнительные гарантии посредством широкого преобразования отношений с Советским Союзом»[472].

Фактически автор статьи уже верно спрогнозировал вектор развития японской политики рубежа 1939–1940 годов, когда армия, все еще одержимая надеждой сразиться с СССР на севере Маньчжурии, вынуждена была согласиться с общим имперским курсом на войну с Америкой и Англией. В этом смысле камикадзе военных событий в Европе стал спасительным тайфуном для Советского Союза и окончательно определил дальнейшее направление и характер действий «Рамзая»: не добывание информации, а делание политики – используя силу политического тайфуна, наш герой надеялся открыть дверь, выпустить военный сквозняк на юг и спасти родину от войны.