Читаем Золото императора полностью

Лавиния обитала в очень приличном палаццо, подаренном ей одним из обожателей. Трулла понятия не имел, кто этот доброхот, но, надо признать, любовь капризной блудницы влетела ему в копеечку. Недвижимость в Риме всегда была в цене, а о земле и говорить не приходилось. Тем не менее дом Лавинии был окружен садом с двумя фонтанами, дарившими прохладу утомленным путникам. А Трулла был до того утомлен зноем и дорогой, что с удовольствием сейчас бы сорвал с себя одежду и бросился в бассейн с прохладной водой. А тут еще этот дурацкий шерстяной плащ, который вообще не следовало бы надевать в такую жару. Почему, спрашивается, римский патрикий должен следовать моде, введенной невесть кем, а не являться к понравившейся ему женщине в одной тунике или вообще голым, как эти намалеванные на стенах юнцы, изображающие фавнов.

Гнев патрикия мгновенно увял, когда он увидел прекрасную Лавинию, скромно стоящую посредине отделанного мрамором зала. Хозяйка была в белом. Причем материя столь плотно облегала ее высокую грудь, что у сиятельного Труллы перехватило дыхание. Лавиния одарила гостя ослепительной улыбкой уверенной в себе женщины и произнесла голосом звонким, как серебряный колокольчик:

— Я ждала тебя, патрикий Трулла.

Лавиния была столь любезна, что самолично расстегнула золотую застежку на плаще гостя, не доверив столь почетную миссию рабыням, суетившимся вокруг. Трулла сбросил с плеч надоевший плащ и пошел вслед за хозяйкой в покои, предназначенные для отдохновения и поучительных бесед. Здесь тоже бил небольшой фонтанчик, а в бассейне плескалась вода. Рядом с бассейном были расположены три ложа и столик, заставленный яствами. Трулла, рассчитывавший пообедать с хозяйкой наедине, насторожился. Но Лавиния словно бы не заметила огорчения гостя и жестом пригласила его к столу. Сама она возлегла напротив патрикия, демонстрируя ему достоинства своего тела. Трулла высоко оценил крутой изгиб бедра и стройность ножек, но с некоторым удивлением отметил, что Лавиния далеко уже немолода и что рубеж тридцатилетия для нее не за горами. До сих пор патрикий, увлеченный не столько женщиной, сколько соперничеством с префектом анноны Пордакой, не задумывался о возрасте блудницы, но ныне сама ситуация подсказала ему, что времени подвластны не только благородные мужи, но и легкомысленные женщины. Нельзя сказать, что его это открытие огорчило, скорее оно добавило ему уверенности в себе.

— Я никогда бы не осмелилась оторвать от дел сиятельного мужа, если бы не крайняя нужда, — скорее пропела, чем проговорила Лавиния.

Все-таки не зря говорят умные люди: если хочешь разочароваться в женщине — узнай ее поближе. И хотя отношения Труллы и Лавинии еще не прошли все стадии узнавания, легкую досаду он уже почувствовал. Патрикий от природы был скуповат, и любой разговор о займах или подарках, да еще за пиршественным столом, вызывал у него изжогу. Разумеется, он немедленно изобразил на лице готовность помочь, но глаза его при этом откровенно загрустили.

— У меня есть друг, который нуждается в твоей помощи, сиятельный Трулла, — продолжала Лавиния как ни в чем не бывало.

Патрикий скосил глаза на пустующее ложе и поморщился. Скорее всего, речь шла о каком-нибудь бедном провинциале, приехавшем в великий город за чинами и богатством. Но в этом случае ему лучше отправиться в Медиолан, где сейчас находится ставка императора Валентиниана, а опальный ныне Трулла может разве что пожелать ему счастливого пути. Патрикий в осторожных выражениях донес эту мысль до ушей прекрасной Лавинии, но понимания не встретил.

— Мой знакомый не ищет чинов, сиятельный Трулла, он ищет женщину.

— Какую женщину? — насторожился патрикий.

— Речь идет о Фаустине, вдове императора Констанция.

Трулла слегка побледнел и потянулся к кубку, наполненному до краев дорогим вином. Лавиния с интересом наблюдала, как патрикий, пролив на мраморный пол едва ли не треть драгоценной влаги, все-таки сумел смочить пересохшее горло.

— Как зовут твоего знакомого?

— Патрикий Руфин.