Гвидон с Оттоном переглянулись. Предложение было заманчивым. Особенно для боярина, который отправился в столь дальний поход не столько за добычей, сколько для того, чтобы посмотреть мир. Пока что он увидел несколько фракийских городов, мало чем отличающихся от венедских и русколанских, да пару-тройку римских крепостей, куда его, впрочем, не пустили.

— Надо сначала вывести людей из пределов империи, — вздохнул Оттон. — Похоронить павших.

— Тризну по ушедшим мы справим на берегу реки, — возразил товарищу Придияр. — А что касается наших людей, то дорогу домой они и без нас найдут. Воеводы Ратибор и Годлав сумеют дать отпор любому, кто встанет на их пути.

— Некому вставать, — покачал головой Фронелий. — Если комит Лупициан и спасся от разгрома, то вряд ли он в ближайшее время осмелится высунуть нос из-за крепостных стен. Поверьте моему опыту, вожди, ничего вашим людям во Фракии не угрожает. Во всяком случае, в ближайший месяц.

— А ты что думаешь по этому поводу, Руфин? — спросил Оттон у призадумавшегося патрикия.

— Касательно ваших людей Фронелий прав. А вот что до Рима, куда я собираюсь отправиться, то можно ожидать больших неприятностей, вожди. От вашей помощи я не отказался бы, но честно предупреждаю, предприятие будет опасным.

— Сколько людей мы можем взять с собой? — спросил Придияр.

— Чем меньше нас будет, тем лучше, — пояснил Руфин. — Конечно, варвары в империи не в диковинку, но слишком большой отряд неизбежно привлечет к себе внимание. Три-четыре телеги, десяток человек для охраны, вот и все, что может позволить себе купец, разъезжающий по дорогам Италики.

— Хорошо, — сказал Оттон, тряхнув русой гривой. — Я согласен.

Глава 3 Великий Рим

Патрикий Трулла был слегка удивлен, когда управляющий Эквиций сообщил ему о желании прекрасной Лавинии видеть его у себя после обеда. Внимания Лавинии добивались многие знатные мужи Рима, но она, гордая своей красотой, привечала лишь избранных. И среди этих избранных сиятельный Трулла, увы, не значился, хотя и потратил на подарки капризной красавице немалые деньги. Патрикий был тщеславен и знал за собой этот недостаток. Сама мысль, что один из самых богатых и знатных мужей Рима может быть отвергнут женщиной, которую многие вслух называли блудницей, была для него невыносимой. Он должен был завоевать Лавинию во что бы то ни стало, и никакие препятствия не могли остановить его на этом пути. Ну не мог сиятельный Трулла уступить какому-то Пордаке, купившему себе имя и положение на украденные из казны деньги. Впрочем, сам Пордака утверждал, что принадлежит к древнему римскому роду, но в это верили только те, кто кормился с его рук. К сожалению, этот самозванец чем-то поглянулся прекрасной Лавинии, которая уже дважды обедала с ним, чем привела Труллу в ярость. Ярость, впрочем, выплеснулась не на Лавинию, а на подвернувшегося управляющего Эквиция, однако бывшему рабу побои были не в диковинку. Трулла ценил Эквиция за пронырливость и недюжинный ум, не раз помогавший патрикию выходить из сложных ситуаций.

— Император Валентиниан по-прежнему находится в Медиолане?

— Да, сиятельный.

— Надеюсь, он не собирается в Рим?

— Пока нет, сиятельный.

Патрикий Трулла, несмотря на относительно молодой возраст — ему совсем недавно перевалило за сорок, — успел уже побывать префектом Рима, чему способствовали и родовитость, и связи в высших кругах. Правда, было это еще во времена императора Юлиана, безвременно покинувшего этот мир. А вот с Валентинианом у Труллы отношения не сложились. Этот выскочка, вознесенный на самую вершину власти волею солдатских масс, с большим подозрением относился к римской знати вообще и к патрикию Трулле в частности. И хотя Трулла, поддавшись общему порыву, все-таки принял христианство, большой пользы ему это не принесло. Справедливости ради следует признать, что христианин из бывшего префекта Рима получился никудышный, и он сам это отлично сознавал. Римские боги были ему ближе и понятнее, чем распятый в далекой Иудее человек.

— Какие вести идут с востока? — спросил Трулла, погружаясь с помощью двух рабов в бассейн с теплой водой.

— Комит Прокопий действительно разбит на голову императором Валентом, — вздохнул Эквиций. — В этом уже нет никаких сомнений.

— То-то Валентиниан обрадуется, — буркнул себе под нос патрикий.

— Боюсь, что у божественного императора есть повод не только для радости, но и для огорчения. В Илирике варвары разгромили пять легионов комита Ацилия.

— В Илирике! — Трулла был до того потрясен известием, что поскользнулся в бассейне и окунулся в воду с головой.

— Кроме того, — продолжил Эквиций, дождавшись, когда хозяин вновь вынырнет на поверхность, — варвары захватили обоз с четырьмя миллионами денариев, предназначенными для императора Валента.

— Четыре миллиона! — ахнул Трулла, но на ногах в этот раз удержался. — Быть того не может! Но как варвары проникли в Илирик, и куда смотрит дукс Валериан, не говоря уже о самом императоре Валентиниане?