Хотя — нет. Если это маковка Фиркина — бед обвалится прорва. Не разгребешь. А это помеха плану. А испорченный план Билла, как показала недавняя практика, не очень помогает жизни и заработку. Мелкий гад Фиркин послал план в пропасть — вот и приходится возиться с толпой. Эх, как бы его так хитро уделать, чтобы и с концами, и не напортачить?

Помучившись сомнениями, Балур решил, что все хитрости и выдумки — дерьмо и лучше оставить все как есть. Возможно, сегодня не такой уж и хороший день умирать. Но все-таки подходящий, чтобы убить много людей.

Африл — город большой и оживленный. В его озеро втекают, а также вытекают из него несколько рек, и если держаться берега и обходить акваторию левиафанов, открываются приличные возможности для навигации. Конечно, налоги Дантракса — сплошное разорение, но разве не везде дерут так же? И если сравнивать с вонючими вшивыми подмышками мира под названием деревня, Африл — настоящая столица.

Половина домов не выбелены, а покрашены. Люди снуют, слишком занятые, чтобы обращать друг на друга внимание. Торговцы зазывают от дверей настоящих магазинов — крепких домов со стеклами в окнах, а не от застеленных тряпками лотков. Время от времени показываются толпы стражников, всегда бдительно выискивающих любые злоумышления, на какие еще способна задавленная драконом публика.

У берега, на безопасном мелководье, теснятся рыбацкие баркасы. Их хозяева сидят на берегу, чинят сети и точат лясы друг с дружкой. От запруженной рыночной площади в центре разноголосый слитный гул доносится до самого палисада, где в эту минуту трое раздраженных стражников меряют взглядами Балура, Чуду, Фиркина и несколько сотен их ближайших друзей.

— Хотите зайти? — спросил первый стражник так, будто сама идея зайти в город казалась ему делом новым и неслыханным, а подле ворот стражник оказался по нелепой случайности.

Он глянул на коллег.

— Не знаю, как быть, — откликнулся коллега. — Дантракс ничего не говорил про большие толпы.

— Он сказал — никого подозрительного, — сказал первый. — А мне эта толпа кажется подозрительной.

— Нельзя настолько обобщать, — пропищал третий стражник. — Например, тот верзила с молотом ужас какой подозрительный. Но вон там пара детишек. Вряд ли они подозрительные.

— Вдруг они гномы? — предположил второй. — Они же подозрительные.

— А вот это совсем расизм, — заметил третий. — Нельзя запросто говорить, что все гномы подозрительные. Очень разнообразный народ. Конечно, некоторые совсем засранцы, но есть и милые.

— А-а, он запал на ту коротышку в борделе, — сообщил второй.

— Что, если и запал? — огрызнулся третий. — О вкусах не спорят. А я человек без предрассудков. Очень даже. Попробуй сам задницу-коротышку. Поймешь тогда, чего не знал в жизни.

Балур заметил, что Чуда стиснула зубы. Сильно.

— Проблема в том, что никто нам не дал определения «подозрительности», — поделился сомнениями второй. — Слишком тут много субъективности.

— Не слишком, мать его, не слишком, — тяжело выговорил первый стражник. — Субъективность, мать его, тут главное. Ты же стражник. Профессионал. Тебе платят за то, чтобы ты различал. Если ты не можешь определить, кто тут подозрительный, а кто нет, ты не стражник, а гребаный зевака из толпы.

— Джоэль, потише! К чему так сильно выражаться? — возмутился третий.

— Это ты называешь «сильно»?

Второй стражник сделался несчастным и оперся спиной о палисад, ковыряя ногою землю.

Балур открыл рот, чтобы просветить стражников. Но не успел ничего сказать.

— Так ты предлагаешь поделить их на две группы — подозрительных и милых? — спросил Джоэль у третьего.

— Думаю, нам нужно оценивать их по отдельности, — заметил тот. — Это единственный честный способ работы.

— Фредерик, это же непрактично, — сказал Джоэль.

Балур снова открыл рот, желая высказаться, — и снова на него не обратили внимание.

— Нужно оценивать толпу как единую сущность, — заключил Джоэль. — Это единственный практичный способ.

— Я человек принципов, — заявил Фредерик, выпячивая грудь. — А принципы выше практичности.

— Теперь мы знаем, почему я капитан, а ты нет, — заметил Джоэль.

— Из-за коррупции в наших рядах! — горячо возразил Фредерик.

— Не коррупции, — поправил Джоэль, качая головой, — всего лишь из-за несовершенной кадровой системы в несовершенном мире.

Именно в этот миг Балур начал бить стражников по головам. Бац! Бац! Бац! Один за другим — на земле. Легли, как дрова в поленницу. Балур протянул руку и распахнул ворота Африла, затем отступил в сторону и позволил Фиркину завести толпу в город.

— Весьма по-джентльменски, — отметила Чуда, глядя на ящера.

— Варварство суть не исключает вежливости, — сказал Балур, по-прежнему глядящий на стражников.

Улыбка Чуды была ему приятна.

38. Худшие планы крыс и людей

Дантракс знал, что масса людей завидовала умению драконов летать. Но почему — не мог взять в толк.

Дышать огнем? Это да. Величественность разрушения. Длинные ужасные когти? Острые жуткие клыки? Кого угодно разорвут в клочья. Враг не успеет и замахнуться. Да, такому кто угодно позавидует.