И длинному гибкому телу — тоже. Оно такое привлекательное, изящное, гладкое. Отнюдь не громоздкое, как у больших земных зверей. А какое грациозное! Природная драконья красота кого угодно оставит бездыханным от восхищения…

Но летать? Тащить свою величественную задницу по небу, медленно, болезненно пропихиваясь сквозь воздух каждым махом огромных крыльев? Столько разбегаться, столько искать место для посадки, да еще прикидывать, как именно сесть, и в придачу заиметь нудную боль меж лопаток? Нет, Дантракс решительно не видел в этом ничего привлекательного.

Конечно, дело еще и в золоте. Люди завидуют драконам из-за него тоже. Но это как раз понятно. Золото — прекрасное. Оно блестит. Успокаивает. Нежно и плотно обнимает в ночи, когда спишь. Оно убаюкивает, лечит душу, истерзанную испытаниями и невзгодами суровой жизни.

Если бы только золото не было таким тяжелым!

Дантракс летел, неся полный сундук любимого золота, и Дантраксу все меньше хотелось его нести.

Неудивительно, что Дантракс на полпути до острова, над крепостью своей стражи, выпустил из когтей большой сундук с золотом и самоцветами, который тащил домой. А вместе с ним — и все прочее, найденное на поляне. Дантракс решил, что сокровище все равно прибудет в конце месяца вместе с налогами за год. А до того времени есть чем развлечься.

Дальше Дантракс полетел налегке. А сундук понесся вниз, прочь от беспечного нового хозяина.

39. Когда душа уходит в пятки

От губ Билла Летти отвлек неприятный толчок в животе. Может наконец-то проснулась совесть? Или рассудок? Летти осмотрелась.

Тьфу, черным-черно.

Рука Билла скользнула, нащупала затылок Летти, запустила пальцы в волосы.

— Иди ко мне, — шепнул он.

— Я совершенно уверена, что мы падаем, — сказала она и подумала, что следовало бы перепугаться.

— Нас держит дракон, — напомнил Билл. — Он наверняка не рухнет наземь. Он снова наберет высоту.

Билл попытался отвлечь Летти, положив руки на ее попу. Честно говоря, это и в самом деле здорово отвлекло.

Именно в этот миг сундук врезался в берег озера Африл. Билл с Летти пережили падение благодаря толстой обивке, очень тщательно прикрепленной фермером-пророком к стенкам сундука. Но бутылки с зельем из уют-травы, увы, не вынесли надругательства.

В мгновение ока сундук заполнился стеклом, жижей и испарениями. Летти успела выдохнуть: «Вот же дерьмо!» Затем ее легкие заполнились парами — и наступило беспамятство.

40. В ожидании богов

Балуру не хотелось думать о своем времяпровождении как о злостном безделье. Он выжидал. Сделал тактическую паузу. И заполнил ее… в общем, воспользовался возможностью промочить горло. Было бы странно ее упустить.

За окном таверны солнце склонилось к горизонту, тронуло воду озера Африл. Мутная коричневая гладь преобразилась в огненный разлив.

И это не единственный огонь сегодняшнего вечера.

Сперва Балур приписал ораторские успехи Фиркина огненной траве, из-за которой у несчастных жителей деревни поехали мозги. Успех проповедей по дороге сюда… ну, бедные поселяне серьезно пострадали, а душевные травмы действуют на рассудок. Ведь это тяжело — видеть, как убивают хозяина и господина, пусть и тирана. Очень путает мысли. Балур это понимал. А те, кто сбежался поглазеть на Билла и послушать Фиркина… ну, их очень угнетал Консорциум драконов, ясное же дело. Беглые крестьяне — они не в себе и легко западают на фиркинское безумие. Оно притягательное, в особенности для чокнутых. А если бедолаги бросили дом, чтобы идти за дурацкими слухами, — здравым умом у них и не пахнет.

Но ведь Африл совсем другое дело. По меркам Кондорры, это оживленный цветущий город. Подумав об этом, Балур опрокинул оставшиеся полпинты в глотку и заключил, что в Африле еще и хорошее пиво. И если только не совсем отказало зрение, вон те три женщины за стойкой строят глазки. А это означает квартал красных фонарей. Во имя богов, на что же горожанам жаловаться? А они слетелись на проповеди полоумного старикашки, будто мухи на дерьмо.

Безумие началось сразу за воротами. Фиркин завелся: задышал глубоко, выпятил цыплячью грудку — и пронзительно завопил:

— Граждане! Соотечественники! Угнетенные собратья! Я принес вам слово пророка!

Население Африла выказало удивительную готовность слушать эту белиберду. Оно оставило свои дела и дома с лавками, явилось внимать и при этом, в общем и целом, бормотало одобрительно. Балур немедленно отошел подальше от Фиркина. К удовольствию ящера, Чуда держалась рядом с ним.

Он хорошо помнил свои обещания приглядывать за Фиркином и не выпускать ситуацию из-под контроля. Но держать слово — это одно, а без повода совать шею под меч — совсем другое.