— Папа! Вот от тебя я не ожидала, что ты станешь мне указывать, с кем общаться. Я думала, ты меня любишь! А ты — ну прямо как наши училки. Туда не ходи, сюда не ходи… Я тебе маленькая, что ли?

— Вот именно. — Слон негромко хлопнул ладонью по столу. — Я тебя давно не видел, запомнил в платьице и с косичками… Для меня ты маленькая, и здесь — Зона, не парк отдыха.

Девушка вскочила.

— Неправда, я уже взрослая! — горячо воскликнула она. — Посмотри на меня, я выросла! Я не могу всю жизнь оставаться маленькой девочкой, это, в конце концов, смешно. — Она от возмущения даже притопнула. — И я хочу в Зону!

— Ты и так в Зоне, — удивился Слон.

— Нет, в настоящую Зону, туда. — Оксана махнула рукой. — В лес! Хочу увидеть аномалии и артефакты!

— Артефакты я тебе могу показать, у меня в сейфе осталось кое-что, — отозвался отец. Оксана подбоченилась.

— В сейфе? Может, у тебя ещё мутанты в клетке за стрельбищем? Аномалии в стеклянной банке?

Заточка тихо фыркнул, отворачиваясь, и присел на диван.

— Дочка, в Зоне опасно, — повторил Слон угрюмо.

— Я и хочу, чтобы опасно! — Оксана упёрла руки в бока. — Я для чего, по-твоему, сюда приехала? На экскурсию в зоопарк, что ли? Я хочу настоящую Зону увидеть! Мутантов настоящих, аномалии настоящие… Всё настоящее! Меня двенадцать лет в школе взаперти держали — как в клетке, знаешь, как надоело? Я же не кукла, а живой человек, мне жить хочется!

— Так живи! — Слон заворочал большой головой, не желая понимать. — Вот поедешь в университет, колледж этот — и живи себе, друзей заводи, я же для того и работаю, чтобы ты могла делать всё, что захочешь…

— Вот я и хочу! В Зону хочу! Завтра!

— Нет, тебе туда никак нельзя. — Слон выпрямился во весь рост, почти упёршись макушкой в потолок. — Всё, не проси больше, разговор окончен. Таким, как ты, девчонкам в Зоне делать нечего. Там и взрослые мужики то и дело гибнут. Я сказал.

Оксана насупилась, нижняя губа её дрогнула, в глазах появились слёзы.

— Да-а… Я для тебя никто, кукла красивая, а не дочь. Ты вон десять лет меня не видел и ещё десять не увидел бы, если бы я сама к тебе не напросилась… На самом деле ты меня не любишь… — Она оттащила стул в дальний угол, села там лицом к стенке и затихла. Слон беспомощно посмотрел на Заточку, но тот, опустив голову, сложил руки между коленей и сидел безучастно, как будто всё это его не касалось. Колобок возле дверей два заметно улыбнулся, продолжая жевать.

— Оксанка… — Голос Слона дрогнул, как и отцовское сердце, и в душе он проклял себя за эту слабость. — Оксана, прекрати. Как ты можешь такое говорить? Я — твой отец, я всё для тебя… — Он подошёл к девушке и положил ладонь ей на голову. — Я тебя люблю, дочка, — проглотив ком в горле, неловко выдавил он.

Девушка порывисто вскочила и кинулась к нему на шею.

— И я тебя очень люблю, папа! Так мы поедем в Зону, правда?

И Слон сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Мы поедем в Зону.

2

Лагерь Слона в лесу — это почти город. Экспедиция, на четырёх джипах и двух грузовичках-вездеходах, объехала пару-тройку раз вокруг холма, постепенно удаляясь от Лесного Дома, и остановилась. В глубине Зоны на машинах не разъездишься, но здесь, у южного Кордона, в хоженых-перехоженых местах, проехать можно. Тем более что на передке головного джипа висел защитный экран-ловушка, способный разряжать и гасить некоторые виды аномалий, — его Слон купил у «своего» полковника, а тот раздобыл экран на складе военных сталкеров.

Пока возводили частокол и разбивали палатки, хозяин с дочерью под охраной Заточки, Колобка и ещё десятка людей, вооружённых до зубов, прогулялись по чаще: триста метров в глубь леса, по тропе, которую прощупывали, проверяли и перепроверяли четверо идущих впереди сталкеров.

Мутантов им не попалось — и неудивительно, столько шума наделали, всякая тварь в округе поспешила убраться подальше. Впрочем, в окрестностях Лесного Дома зверьё давно вычистили, лишь изредка забредали туда псевдопсы или приблудная кабанья стая. Зато Оксане показали «воронку» и «холодец», а также специально для неё запалили жарку — на земле остался выжженный круг диаметром больше трёх метров, пара огромных старых елей превратилась в обугленные пеньки. Ошеломлённая Оксана долго хлопала ресницами, разглядывая пепел и угли, а потом воскликнула:

— Вот это да, намного круче фейерверка на день города! Вот бы девчонкам рассказать, Снежанна бы удавилась от зависти!

Тут Слону по рации сообщили, что лагерь готов, можно возвращаться, и они пошли назад. Чуть позже Оксана, улучив момент в общей суматохе, шмыгнула за временный периметр. Но Заточка, который ходил теперь следом, словно верный пёс, и не сводил с хозяйской дочки взгляда, поспешил за ней, на ходу ткнув кулаком в плечо Колобка.

— Зеваешь, тефтеля? — шикнул он. — Вот обормот тупой!

Колобок на оскорбление не отреагировал, просто двинулся вместе с Заточкой, так что, когда Оксана встала посреди крошечной полянки неподалёку от лагеря, отделённая от него стеной высоких кустов и деревьями, позади тут же выросли две фигуры.

— А! — Девушка оглянулась. — Это вы. Ну, что вы тут делаете? Я хотела одна…