Иван Васильевич поднялся и протянул Круче руку:

— Поздравляю, — торжественно произнёс он. — Вы только что поняли суть этого странного явления. Змеёныш — талисман Зоны!

Кирза на это лишь хмыкнул. Одно он знал точно: водку больше пить не станет ни за что.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГОСТЬЯ ИЗ-ЗА КОРДОНА. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

1

В Лесном Доме царил переполох: ждали Оксану, дочку Слона. Часовой на крыше водокачки высматривал, не едет ли джип, во дворе перед кирпичным бараком накрыли стол, принаряженная Варвара носила и носила блюда с едой. Сталкеров причепурять, понятно, гиблое дело, они расселись на лавках вокруг стола кто в чём был и подшучивали друг над другом, смущённые общей суматохой… но вот Слон надел пиджак. Это стало событием, и когда хозяин в тесноватом чёрном смокинге спустился на крыльцо, по всей вершине холма раздались смешки.

Слон кинул хмурый взгляд в сторону стола и остался на крыльце, нетерпеливо поглядывая из-под ладони на дорогу. Двое часовых, пряча автоматы, караулили на подъезде за распахнутыми воротами. Лесной Дом бурлил и волновался.

Заточка, выйдя из машины, неловко подал девушке руку, но гостья, легко хлопнув его по пальцам, выскочила сама и взбежала на крыльцо. Слон шагнул к ней.

— Ну, привет, — несколько смущённо произнёс он. Слон не видел дочь около десяти лет. Она выросла красавицей, и это не стандартная красота с обложки журнала. Мать её была с Востока, Оксана унаследовала смуглую кожу, широкие скулы, узкий подбородок и миндалевидные глаза, но не тёмные, а сине-зелёные, как у отца.

— Привет, папа! — Оксана обняла его за шею — Слону пришлось нагнуться — и поцеловала в щеку. У стола кто-то захлопал, но хозяин зыркнул туда над плечом дочки, и аплодисменты мгновенно смолкли.

Следом за девушкой на крыльцо поднялся телохранитель Колобок — подручный Слона, которого тот год назад отправил в город, чтобы охранял дочку. Дюжий, хотя и немного оплывший сталкер лет двадцати пяти, румяный, пышущий здоровьем, с маленькими глазками. Челюсти его медленно двигались: Колобок не жевал жвачку, только когда спал или ел.

— Чего скакать? Я так однажды могу и не успеть, — просипел он в спину Оксане. У Колобка были повреждены связки, и говорил он сиплым низким голосом.

Девушка не обратила внимания на его слова, так как давным-давно поняла, что Колобок в целом безобиден и покладист. Стоя на крыльце, Оксана повернулась и широко раскинула руки.

— Всем привет! — радостно воскликнула она. Сталкеры зашумели, замахали ей, что-то выкрикивая. Девушка кивнула и через плечо посмотрела на Слона: — А где аномалии?

Заточка поднялся на крыльцо, волоча два чемодана и рюкзачок с нарисованным на боковине улыбающимся Чеширским Котом. Услышав слова Оксаны, он ухмыльнулся и, цыкнув сквозь зубы, сплюнул на ступени.

— Это же Лесной Дом. Самое безопасное место в Зоне… ну, для тех, кто здесь живёт, ясное дело.

Оксана вздёрнула бровь.

— Безопасное? Вот спасибо! Этого мне и в интернате хватало. Туда не ходи, сюда не ходи… Папа, я надеюсь, здесь вы не будете меня за решёткой держать? А то я обижусь!

У Слона редко случалось, чтобы он не знал, что говорить. И не терялся он никогда — а вот теперь пребывал в растерянности и лёгком смущении. Зона — территория мужчин. Женщины здесь, конечно, тоже попадаются, но редко, и по большей части толстые глупые клуши, как Варвара, либо разбитные девицы, вроде работающих в «Сундуке». Хозяин Лесного Дома не привык разговаривать с красивыми молодыми девчонками. К тому же он плохо помнил дочь…

— Ничего, всё решим, — невнятно проворчал он.

— Я думала, ты мне всё покажешь, — настаивала дочь.

— Тут любое твоё желание закон. — Слон брякнул первое, что пришло в голову, и неловко обнял её за плечи. — Пошли, расскажу, что здесь и как.

— Вот, правильно! — Оксана даже хлопнула в ладоши, радуясь, как ребёнок. Да она и была ребёнком — в свои семнадцать лет девушка не видела ничего, кроме закрытой частной школы, и хотя выглядела красивой зрелой девушкой, повзрослеть не успела. Она громко смеялась, когда ей было весело, и обижалась, если что-то её не устраивало, плакала, а могла и поколотить обидчика в случае чего — её не смущали такие мелочи, как уместность проявления чувств.

— Вещи наверх давай, — велел Слон порученцу, кренившемуся под весом чемоданов. Оксана уже сбежала с крыльца, и отец поспешил за ней. Заточка кивнул, пожирая девушку взглядом.

— Помогай давай, тефтеля, — сказал он. Колобок, флегматично покосившись на Заточку, отодвинул его плечом и затопал следом за девушкой. Заточка недовольно ощерился ему в спину, но Колобок, став телохранителем дочки хозяина, вышел из-под командования порученца, и тому пришлось самому волочь чемоданы с рюкзаком по винтовой лестнице.

Отбежав от крыльца на несколько шагов, Оксана обернулась, задрала голову.

— Ух ты! — воскликнула она, из-под ладони разглядывая бывшую водонапорную башню. — Большая она у тебя!

— Ну да. — Слон пожал плечами. — Не в маленькой же жить, не поместишься.