Читаем Змеесос полностью

— До свидания, Иван Петрович. — сказал Дима, наблюдая, как человек сел в кабину, закрыл дверь и умчался прочь. — Итак, смотри, Миша! «Пупочка» состоит из двух половинок, скрепленных пружиной специальной конструкции. Пружина очень тугая, поэтому эти две половинки, называемые также «створками», очень плотно прилегают одна к другой. Одна из створок чуть-чуть больше другой, она называется «зоной». Другая, поменьше. — «гона». И на «зоне» и на «гоне» есть специальные ручки. Кроме этого, внутри есть особый механизм, который при растяжении пружины на нужное расстояние фиксирует «пупочку» в таком положении. Итак, операция очень проста. Два индивида берутся за ручки — один за «зону», другой за «гону». Со страшной силой нужно тянуть на себя, привлекая к этому весь вес своего тела. Наконец, раздается характерный щелчок, и начинает пищать синий динамик — «пи-пи-пи-пи-пи…» Это значит, что «пупочка» раздвинута. Ее берут за те же ручки и укладывают в штабель в красном низком здании. Я сказал. Вопросы?

— А за что лучше тянуть-за «зону» или за «гону»? — спросил Миша.

— Ну что я могу сказать, дружище… — улыбнулся Дима. — Это большая проблема. Конечно, тянуть за «гону» легче, поскольку она имеет меньшую массу. Но приятней ли? Многие считают, что нужно тянуть только за «зону», чувствуя свою огромную силу, преодолеваемые трудности и превосходство перед партнером, который «хорошо устроился», выбрав «гону».

Бывают также твердые сторонники справедливости, эдакие убежденные апологеты закона и права, которые считают, что необходимо чередоваться, берясь то за «зону», то за «гону». Конечно, часто бывает так, что получается нечетное количество «пупочек», но в таком случае последний раз бросают жребий. Есть еще и сторонники чистого случая, которые перед раздвижением несколько раз бросают жребий и берутся за «зону» или за «гону» в соответствии с ним. Бывают еще и те, которые любят исключительно «гону», потому что кайфуют от легких тяжестей и собственной лени. Обычно они подбирают себе пару из любителей только «зоны», на манер активных и пассивных гомосексуалистов. У нас тоже есть такая пара — это Петя и Ваня.

— А что же вы посоветуете мне? — спросил Миша.

— Мы будем по справедливости! — вмешался Саша. — Я уже все подсчитал. На нашу долю приходится двадцать семь «пупочек», поэтому будем бросать жребий.

— Хорошо, — согласился Миша, и Саша вынул из кармана оранжевую дощечку.

— Вот, — сказал он, — Здесь нарисован тополь, пронзенный стрелой, а здесь — жареная курица. Эта сторона называется «зубячка», а эта — «бер». Итак, что ты говоришь — «зубячка» или «бер»?

— «Зубячка», — сказал Миша Оно.

Саша немедленно подкинул палочку и крикнул:

— «Бер»! Я выиграл. «Гона» — моя. Но поскольку ты раздвигаешь впервые, я уступаю ее тебе. Это мой подарок.

— Спасибо, — растроганно произнес Миша и посмотрел направо.

— Вперед! — скомандовал Дима, и все бросились к лежащим «пупочкам», словно к счастью или к лучшему из всего возможного или существующего.

Оказавшись перед объектом применения своих сил, Миша увидел улыбку Саши, стоящего напротив, и взялся за лиловую ручку на «пупочке», приготовившись к напряженной работе по раздвижению и укладыванию в штабель этих загадочных темных вещей, лежащих здесь, чтобы потом, увидев в них все закоулки мироздания и ничто, сесть на успокоительный швеллер, или на асфальт, и ощутить переполненное смыслом опустошение, состоящее из красивых картинок перед глазами, слов и запахов, а затем где-то вверху, если туда обратить взор, обнаружить некий рай цвета морской волны с золотом, и каких-то летучих существ, возникающих, как искры, устремленные ввысь; и в сигарете тогда будет заключено понятие вкуса как такового, и восторг станет таким же близким, как Китай. Это была «зона», или «гона» — неизвестно; может быть, на этот раз «створки» оказались одинаковыми и равными, как однояйцевые близнецы; но Саша тоже схватил свою ручку и крикнул: «давай!», упершись ногой в бордюр, и Миша Оно тогда рванул руками на себя свою часть, словно военный летчик, стремящийся резко ускользнуть вверх от вражеских пуль; и услышал легкий звон раздвигаемого ими механизма, преодолевающего собственный сопромат, заключенный в тугой пружине между створок и рабочих рук, и не желающего просто так сдаться и уступить.