— Ну, дай бог! — вздохнули саперы и взялись за лопаты…

Они сняли дерн, потом слой за слоем полтора метра земли, потом раскатали бревна. И наткнулись на твердый, белый монолит пластика. В точности, до последнего сучка повторяющего рельеф бревен.

— Вот ни хрена себе! — только и смогли сказать саперы.

Пластик рубили зубилами и молотками и пилили ножовками по металлу. Пилили и рубили всем личным составом, в три смены, без перерыва на перекуры. Но все равно долбили неделю. Только когда показались ящики, работа пошла быстрее, потому что внутрь пластик не проник.

Постепенно груз был освобожден.

Когда дело дошло до вскрытия защитной тары, все посторонние были удалены с площадки. По периметру лагеря был выставлен усиленный караул. На месте работ осталось лишь несколько особо доверенных старших командиров. Которые лично взяли в руки топоры и монтировки…

— Работы завершены, — доложил ответственный за работы генералу Федорову. — Все ящики вскрыты.

— Что там? — нетерпеливо спросил генерал.

— Цинковые контейнеры.

Цинки — это был хороший признак. Очень хороший признак. В цинках в армии всегда прячут самое ценное.

— А цинки вскрыли? В цинках-то что?

— В контейнерах? Там такое дело, товарищ генерал. Там…

— Ну что там? Не тяни кота за хвост! Что в контейнерах?

— Там трубы…

— Что?! Что ты сказал?!

— Обрезки водопроводных труб!..

В ящиках были аккуратно разрезанные на короткие отрезки бэушные водопроводные трубы. Точно такие же, какие были подняты со дна моря и найдены на месте взрыва в Архангельской области.

В ящиках были трубы!

Одни только трубы!

Глава 63

Полковник Зубанов сидел. На стволе поваленного дерева. В болотных сапогах и телогрейке. Рядом, с ружьем на коленях, сидел генерал Осипов. В обычной своей охотничьей униформе. Полковник Зубанов докладывал генералу Осипову результаты проведенных оперативных мероприятий.

— Операция полностью завершена. Личный состав передислоцирован в известный вам лагерь. Хвосты обрублены. Потерь в личном составе нет.

— А прикрытие?

— Прикрытие погибло. Полностью. Выполнив поставленную перед ними задачу — обеспечить отход основных сил.

— Смыл следы кровью?

— Большая дезинформация всегда требует немалой крови. В эту дезу они поверили. Потому что мы принесли крупные жертвы.

— Жалко мужиков…

— Жалко. Но подавляющее большинство среди них были все равно обречены. Потому что были колеблющимися. Такими, на которых нельзя было положиться со стопроцентной уверенностью. Они не выдержали испытания лагерем.

— Последняя выбраковка?

— Так точно. Выбраковка. Согласно представленным спискам. С ними все равно надо было что-то решать…

— А как оставшиеся?

— Оставшиеся, я думаю, выполнят любой приказ вышестоящего командования. Исследования, проведенные психологами, подтверждают мой вывод.

— Это хорошо, что выполнят. Так и должно быть, чтобы вначале выполняли, а потом сомневались. По уставу должно. Ну а что с грузом?

— Груз в полном порядке. Груз находится на месте. Он с самого начала находился на месте. С первого дня…

— А наши коллеги, значит, ловили водопроводные трубы?

— Трубы.

— Ну ладно, полковник. Поздравляю тебя с завершением операции прикрытия. Умыл ты их. Всех умыл! Как и предполагал.

— Что мне делать дальше?

— Дальше отдыхать. И подлечивать раны Завтра ты ложишься в частную медицинскую клинику.

— Зачем? Я совершенно здоров.

— Может, ты, конечно, и здоров, но цвет лица у тебя… И форма лица… И особенно носа… Оставляют желать лучшего.

— Не понял…

— С твоим лицом тебе показываться на улице нельзя. Тебя теперь с собаками и постовыми ищут. На каждом углу. По всей территории страны.

— Розыск?

— Всероссийский. Как особо опасного рецидивиста, сбежавшего из мест заключения. У каждого постового подробная ориентировка и твоя фотокарточка. Так что гордись. Ляжешь в клинику. Там тебя немного подправят. Ну, чтобы в глаза не бросался. Затем на некоторое время занырнешь на дно. Когда понадобишься — я тебя найду. Вот твои новые документы.

Зубанов открыл паспорт. На него с фотографии смотрело незнакомое, хотя кого-то очень напоминающее лицо.

— Таким я буду? — спросил он.

— Точно таким. Подобрали и отпечатали с помощью компьютерной фотографии. Знакомься — это ты. Горбушкин Петр Максимович. Разведен. Детей нет. Проживаешь по адресу… В отдельной однокомнатной квартире. Прошу любить и жаловать. / — Очень неприятно, — ответил Зубанов.

— Зато безопасно.

— Может, хотя бы нос так не плющить? И эта бородавка… Что же вы из меня почти урода делаете?

— Чтобы меньше в глаза бросался. Да ты не бойся — оперативного вмешательства не предусмотрено. Пока обойдемся накладным макияжем — прическами, накладками, перекрасками, меняющими цвет глаз контактными линзами

— Значит, опять с резиновыми грушами в носу ходить?

— Ходить.

— А сморкаться как? Когда насморк?

— В себя, В любом случае спохватился ты поздно. Фотографии уже отпечатаны. Документы сделаны. Не переделывать же их

— Ну да, лицо под фотографию изгадить проще.

— Проще. Гораздо проще. Потому что документы не липовые, а самые натуральные. И адрес, и биография, и соседи. Все натуральное. Кроме фотографии. И тебя самого.