Читаем Злые стволы полностью

— Вижу! Значит, не стоит. И не переправляется через реку. Значит, идет вверх по течению.

Запищал сигнал телефонного вызова. Радиостанциями дальней связи в лагере не пользовались. Чтобы не быть запеленгованными. Телефон, он, может быть, и архаичней, но с точки зрения безопасности надежней. Его, не подключившись к проводу, не прослушаешь. А тот провод поди найди!

Дежурный поднял трубку.

— Десятый.

— На реке катер! — доложили с дальнего поста наблюдения.

Командир взял отводную трубку.

— Какой катер? Конкретно.

— Лошадей на сто. На подводных крыльях. Бортовой номер 217 ТГ.

— На палубе кто-нибудь есть?

— Нет, пусто. Только рулевой.

— Другие плавсредства?

— Больше ничего.

— Сколько там может разместиться людей? Если на глазок.

— Не более десятка.

— Ладно, понял. Держи меня в курсе. Отбой. Запроси «Север».

Дежурный набрал код.

— «Север»! Десятый вызывает «Север».

— «Север» слушает.

— Что у вас?

— Все спокойно.

— Река?

— Чистая на всем протяжении.

— Усильте наблюдение.

— А что такое?

— На траверсе лагеря катер.

— Какой катер?

— Скоро узнаем. Все. Отбой. Что будем делать?

— Объявляй тревогу.

Дежурный включил сигнал общей тревоги. А потом внутреннюю трансляцию.

— Всем внимание! На южных подходах к лагерю неизвестный объект. Катер. Принадлежность неизвестна. Экипаж — до отделения. Наличие оружия не установлено. Всем приготовиться Тревожной группе занять исходные согласно боевому расписанию…

Тревожной группы как таковой не существовало. Тревожной группой была сменившаяся и отдыхающая после караулов и работ внутри лагеря очередная рабочая смена. При хронической нехватке людей было бы верхом глупости освобождать от текущих работ бойцов, которые только бы и делали, что дремали, трепались и стучали в домино в ожидании возможного нападения, которое здесь, в таежной глухомани, было возможно раз в сто лет.

Те, кто сейчас спал в дежурной землянке, работали во вторую смену. То есть предыдущие двенадцать часов. Весь вечер и всю ночь. Потом, сменившись, час занимались личными делами и три — боевой подготовкой. И лишь после этого упали головами на свернутые бушлаты, заменяющие подушки. И мгновенно уснули.

Бойцы спали очень крепко. Но, услышав сигнал тревоги, проснулись. В процессе прыжка с застеленных хвоей и теплоизолирующими ковриками нар. Это был боевой рефлекс — вначале скатиться с коек, потом открывать глаза. Так их учили на случай минометных, артиллерийских и пулеметных обстрелов. Когда нужно как можно быстрей оказаться на земле, чтобы иметь возможность, распластавшись на животе и перебирая руками и ногами, как ящерица, заползти, забиться в какую-нибудь нору или углубление в грунте. И тем спастись.

Но на этот раз обстрела не было. Был только прерывистый зуммер сигнала тревоги.

— Группа, в ружье!

Подхватить особым образом разложенную, чтобы легко можно было в нее занырнуть, одежду. Вначале штаны. Потом китель. Высокие десантные ботинки. Боевой, с многочисленными карманами жилет. Камуфляжную маску с прорезями для глаз. Поверх всего маскировочную накидку.

Через минуту и десять секунд бойцы были одеты, обуты и застегнуты на все пуговицы.

— Разобрать оружие!

Оружейка была рядом, в двух шагах. В выкопанной в стене нише, закрытой неотличимой от окружающих стен дверью. Потому и называлась эта землянка «тревожной», что все было под боком — и оружие, и место для отдыха, и бойцы. Чтобы три минуты на сборы.

Время пошло!

Подцепили, распахнули дверь оружейки. Разобрали автоматы. Защелкнули в них обоймы. Рассовали в подсумки запасные обоймы и гранаты.

Пулеметный расчет вытащил, проверил ручной пулемет.

Оружие получено.

— Занять боевые позиции!

Веером разбежались по окрестностям. Каждый в свое, заранее облюбованное, вычищенное и выглаженное животом и грудью убежище. Замаскированное так, что рядом пройдешь — не заметишь.

— Первый на месте!

— Второй на месте!

— Третий на месте!..

Завершили выдвижение, охватив лагерь полукольцом стрелковых ячеек, перекрыв секторами обстрела свою и на две трети соседние позиции. Так что, если один погибнет, другие смогут взять под контроль его участок. Пулемет в центр, ближе к тропе, на наиболее уязвимый участок.

— Десятый!

— Десятый слушает.

— У нас все в порядке. Мы на исходных.

— Что у них? — спросил командир.

— На исходных.

— Добро! Скажи им, пусть ждут команды. Без команды никаких шевелений. А если что… если что, пусть действуют по обстановке.

— Так точно!

— Катер приваливает к левому берегу, — доложили с южного НП.

К их берегу. Значит, не мимо шли. Значит, знали, куда шли.

— «Север»! Что у вас?

— Все чисто!

И сигнализация по всему периметру молчит. На захват не похоже. Иначе бы обязательно в клещи взяли. Обязательно пару групп с северных азимутов заслали. Уж больно соблазнительно. Чтобы и в хвост и в гриву…

— Катер на берегу. Бросает сходни!

— Да вижу я. Сам вижу. И даже без бинокля. Рулевой столкнул с борта две с набитыми поперек перекладинами доски. Упер в берег. Подвигал, находя более устойчивое положение. Что-то крикнул в каюту.

Из каюты показалась голова. И плечи. Бог мой! Откуда такие бугаи?! В нем же не меньше полутора центнеров!

Сходни прогнулись и заскрипели.