Читаем Зима в раю полностью

Я рискнул осведомиться, какие platos[49] подавали сегодня. Сеньор Пау глубоко затянулся сигаретой, которая теперь была так коротка, что он едва удерживал ее обслюнявленные остатки между указательным и большим пальцем. На el primero[50], провозгласил он, будет sopa de pescado[51] – одно из его famoso[52] фирменных рыбных блюд, широко известное по всей Испании. Бывают же такие счастливчики: ведь нам доведется нынче отведать этот суп, так как его добрые amigos, рыбаки из порта Андрача, успели поймать немного рыбы еще до начала шторма.

Мы содрогнулись, представив, как перед нами ставят пахучее варево из рыбных остатков за несколько дней – не исключено, что его отказались есть коты.

– А какое основное блюдо?

Я тут же пожалел, что задал этот вопрос, но мы были во власти Пере, и все происходило так, как он пожелает.

– Ah, el segundo – un plato típico de Mallorca… El lomo con col! Fantástico! Estupendo! Mm-mm-wah![53]

Он запрокинул голову, намереваясь поцеловать кончики пальцев, как принято у шеф-поваров, но вместо этого вдавил тлеющую сигарету в свои мелодраматично сжатые трубочкой губы.

– MIERDA![54] – выругался он, отбрасывая горящий окурок, который, словно метко брошенная бомба, упал прямо в отворот его правой штанины.

Сеньор Пау судорожно ринулся в кухню, перевернув по пути несколько стульев, и, хотя мы не могли видеть, что происходило за высоким прилавком, звуки безумного фламенко, исполняемого ресторатором, и шумный плеск льющейся воды вызывали в воображении яркую картину сущего бедлама. Косвенным подтверждением верности этой картины послужила перепуганная кошка черепаховой расцветки, которая, вереща, как сирена, выскочила из кухни и бросилась в укрытие – под стул Элли. Неужели мы забрели в столовую при местной психиатрической лечебнице?

Внешне невозмутимый, Пере вернулся в зал. Он поправил свой белый колпак, промокнул уголком фартука обожженную губу и с высоко поднятой головой промаршировал к нам. Чувство собственного достоинства нужно сохранять при любых обстоятельствах.

Не пожелаем ли мы выпить чего-нибудь, пока готовится еда, осведомился он. (Теперь не оставалось никаких сомнений, что почтенный сеньор являлся в одном лице метрдотелем, шеф-поваром и официантом – а, возможно, еще и посудомойкой.) Нас торжественно проинформировали о том, что выбор вин в данном заведении имеется. Мы можем заказать либо красное, либо белое. Я выбрал красное вино, а Элли спросила, нельзя ли ей выпить кофе, un café solo[55], чтобы согреться.

Пере, без сомнения, был шокирован, услышав это.

– Un café? No es posible![56] – воскликнул он, явно задетый за живое. И пояснил, что если кому-то хочется кофе, пусть отправляется в бар. А это – ресторан, его ресторан, и предназначение сего заведения состоит в том, чтобы позволить клиентам насладиться его едой, его вкусной едой, приготовленной исключительно из лучших местных продуктов, все – totalmente natural[57] и без каких-либо консервантов. Нет, здесь абсолютно невозможно выпить кофе. Шеф-повар не варит кофе. Он создает еду… вкусную еду! Hombre![58]

Тогда Элли заказала стакан воды.

В скором времени большой глиняный кувшин красного вина и бутылка минеральной воды были водружены на наш стол вместе с большой миской оливок и корзиной, до краев наполненной хрустящим свежим хлебом. К счастью, транзисторный приемник выключили, а кошек бесцеремонно изгнали из помещения, после чего наш шеф-повар удалился на кухню творить.

– Не выношу, если меня отвлекают, когда я работаю, – заявил он, исчезая за кухонным прилавком в облаке дыма от новой сигареты.

Мы жадно поглощали хлеб и оливки, а из кухни доносились пение Пере и на удивление соблазнительные ароматы. Вино было крепким, терпким и вкусным – из Биниссалема, что находится посреди острова, как поведал нам хозяин, высунув голову, чтобы удостовериться в нашем благополучии, или, как сухо заметила Элли, дабы убедиться, что мы еще не сбежали. Так или иначе, вино было из bodega[59] еще одного из amigos Пере Пау, «которые всегда поступают с ним по совести», и пилось оно превосходно.

Алкоголь оказал на мой пустой желудок вполне предсказуемый эффект, но я и не возражал. Мир, или по крайней мере ресторан Пау, с каждым глотком казался все более приятным местом.

– UNA PALOMA BLANCA-A-A…[60]

Пение Пере становилось все громче, а запахи из кухни – все более аппетитными, и наконец торжественный момент настал. Огромная плоская керамическая greixonera[61] выплыла из кухни, поддерживаемая рукой сеньора Пау, который сделал драматическую паузу, а затем величественно прошагал к нашему столу, окутанный паром еще булькающего блюда.