Читаем Зигмунд Фрейд полностью

А в самом психоанализе после ухода Юнга наметился тем временем еще один раскол. Из недр психоаналитической школы вышел Альфред Адлер, венский психопатолог, система которого — «индивидуальная психология» — вступила в соперничество с фрейдизмом. Было известно, что Фрейд мог прибегать даже к личным оскорблениям оппонента в дискуссиях. Первая из таких многочисленных размолвок произошла как раз между Фрейдом и Адлером. О друге Адлера Вильгельме Штекеле, члене Венского общества психоанализа, основателе и соиздателе журнала «Zentralblatt», он заявил, что его стремления «низменны и глупы»; называл Штекеля «лгуном», «человеком, которого невозможно хоть чему-нибудь научить». Когда Штекель попытался восстановить отношения, Фрейд не удержался от прямых нападок на своего ученика: «В том, что ни я, ни мои друзья не могут сотрудничать с тобой, виноваты исключительно ты и твои личные качества».

Общим для обеих теорий является их волюнтаристический характер. В основе человеческой деятельности лежат влечения, но, в то время как психоанализ отводит первое место влечениям сексуальным, учение Адлера приписывает исключительную роль стремлениям человека к превосходству; в патологических случаях, когда переживание неполноценности (в силу, например, недоразвития какого-либо органа или функции) бывает выражено чрезмерно сильно, появляется стремление к компенсации, которое может принять асоциальные и антисоциальные формы того или иного психоневроза. Как у Юнга, Штекеля и других психоаналитиков, так и у Адлера психоневроз является типическим «бегством в болезнь», компромиссным образованием, свидетельствующим о недостаточном приспособлении индивида к среде.

В этом разница между двумя учениями. Приспособление к среде — это от Дарвина, это человек и его окружение. Фрейд же смотрит внутрь человека. Человек обречен уже с детства. «Ядро всех неврозов», как сам Фрейд именовал все то же «преступное желание», поджидающее нас в начале жизни, — это какая-то правда о душе, о невротическом чувстве вины и мучительном сознании своего несовершенства. То, что подрывает наш мир изнутри, назовем это первородным грехом, эдиповым комплексом или беспокойством ума, знакомо каждому, и каждый стремится справиться с ним по-разному. Случается, довольно-таки агрессивно настроенные христиане обвиняют Фрейда в том, что он «отрицает чувство вины, а значит, и грех, а следовательно, он — безбожник».

Разумеется, Зигмунд Фрейд был безбожником в самом прямом смысле этого слова. Он честно работал с тем чудовищным образом Бога, который предлагает патриархальная религия, и, как следствие этого, был убежденным позитивистом. Это говорило о том, что он был искренним и прямодушным. На смертном одре, жестоко страдая от рака, после 33 тяжелых операций, он отказался от услуг священника. Для него это означало качества, которые он сам очень ценил: последовательность в поведении и твердость убеждений. Но, к сожалению, он не отрицает чувство вины и «грех». Он с горечью констатирует их невротическое наличие во внутреннем пространстве человека.

Разумеется, не приходится говорить, что Зигмунд Фрейд был непогрешим, а его теория строения и функционирования личности безошибочна. В том-то и штука, что его позитивизм, то есть отрицание всего, как ему казалось, «мистического», «иллюзорного», служил ему иногда скверным проводником в лабиринте человеческой души. Он стремился быть беспристрастным ученым, хотя, по отзывам его приверженцев, во многом творил страстный миф еще почище доисторических и древнегреческих. Он утверждал, что женщина несет в себе комплекс «кастрированного мужчины» и испытывает «зависть к пенису», — теория, просто-напросто обесценивающая женское начало, а значит, и человеческую душу в целом и вызвавшая гневную отповедь немалого числа известных психологов XX века. Он требовал поклонения психоаналитической теории как истине в последней инстанции и страшно гневался и огорчался, когда кто-нибудь из учеников решался оспаривать ее положения. Он наделял всех людей во все века и эпохи одной и той же психологией, не учитывая то, что каждое время формирует свои, особые установки и представления. Он был, как мы видим, авторитарен и патриархален.

Подчеркивая роль секса в эмоциональной жизни человека, Фрейд писал об опасностях, таящихся в сексуальности. Он настаивал на том, что человечество должно приложить все силы, чтобы подняться над уровнем «обычных животных потребностей». Автор концепции либидо был строг и требователен к себе и другим, властно вмешиваясь в чужие судьбы, — и нередко это имело печальный финал.