Читаем Житие преподобного Антония Оптинского полностью

Вот что между прочим писал братьям в Саров тринадцатилетний Александр: «Мне очень показалася одна книга, которая называется “О подражании Иисус [у] Христ[у]”, и я одного примера хочу держаться по этой книге, то есть: “презирать мир и идти к Небесному Царствию есть высочайшая премудрость; в безмолвии и тишине много успевает душа благоговейная и разумеет тайны Писания. Итак, кто удаляется мира, к тому приходит Бог со святыми Своими ангелами”. Так и я хочу и желаю быть таковым, как вы теперь находитеся; но не знаю, что делать, а желательно быть таковым же, как вы».11

Имея в детском возрасте такие высокие чувствования, Александр с детства подвергался и особенным тяжким испытаниям, по которым можно было видеть, что Господь готовит его к чему-то особенному. Десять раз жизнь его подвергалась великой опасности: однажды — едва не утонул, другой раз — упал с высокого места, так что голова его была проломлена, и тому подобное; но каждый раз он был избавляем от смерти охранявшим его Промыслом Божиим. Кроме того, он так часто и тяжко был болен, что, выражаясь его собственными словами, иной столетний старик столько болезней не видал, сколько испытал уже он — пятнадцатилетний. В этих болезнях он как бы обучался терпению и предуготовлялся к тем многотрудным недугам, коими была исполнена вся его жизнь. Вместе с тем эти телесные страдания уже в детстве как бы способствовали к тому, чтобы обнаружилось его стремление к духовной жизни. Так, вскоре после того письма, из которого приведен нами отрывок, Александр тяжко заболел, и только что оправился несколько, вот как опять писал старшему брату: «Я, в болезни моей находясь, занимался чтением вам известной книги, которая именуется “О подражании Иисус [у] Христ[у]”. Этой книге можно честь приписать — предушеспасительная. У меня от этой книги одно на уме: пачпорт — да Саровская пустыня, то есть получить пачпорт да ехать в Саровскую пустыню. Но не знаю, буду ли, а нужно побывать; то прошу вас покорно, не можно ли как-нибудь доставить мне пачпорт. Ежеле будет льзя12, так уведомьте письмецом, с первою почтой на мое имя»13. Письмо это было писано в ноябре 1808 года.

Но, видно, не приспел еще час воли Божией удалиться Александру из мира. Переписка эта попала в руки родителей; тринадцатилетний пустыннолюбец по сему случаю «пострадал очень чувствительно», как сам выразился впоследствии, и должен был отложить свое намерение, повинуясь воле отца, который и старших сыновей не вдруг и не без труда отпустил в монастырь.

В 1809 году скончался родитель их. Распоряжаясь на его похоронах, Александр утешался тем, что одел покойника — как бы монаха — в одно черное платье. Так мысль его постоянно была занята одним! Отдавши же последний долг отцу, Александр со старшим братом Кириллом (которому он был поручен умирающим родителем и который был вместе с тем и крестным отцом его) отправился из Мологи, где в то время жило семейство Путиловых, в Москву и определился в должность комиссионера к откупщику Карпышеву, у которого прежде служили и старшие его братья. В свободное от занятий время Александр и здесь любил посещать церкви и монастыри, так что, проживши в Москве только три года, он лучше многих старожилов узнал московскую святыню и даже в старости помнил, где там какой храм или чудотворная икона.