Читаем Житие преподобного Антония Оптинского полностью

С великою ревностию Александр в таких молодых летах посвятил себя трудам пустынножительства. Одаренный большою крепостию телесною и сохранивший ее с детства, несмотря на перенесенные им недуги, он с этого времени, не щадя себя, нес такие подвиги, которые в наше слабое время многим могут показаться невероятными. Вставая в полночь, он с братом ежедневно вычитывал вдвоем всю церковную службу по богослужебным книгам, без малейшего опущения. Еще в детстве Александр, постоянно и усердно посещая храм Божий, хорошо знал порядок церковной службы и имел особенную наклонность и способность к изучению церковного устава. Теперь же, ежедневною в продолжение многих лет практикою, он так в этом усовершенствовался и сделался таким отличным уставщиком, что в этом отношении нелегко было найти ему равного. Затем трудился в переписке отеческих книг уставом24 и помогал брату в составлении нескольких рукописных сборников, содержащих в себе в систематическом порядке правила христианской жизни, особенно монашеской. Эти замечательные сборники свидетельствуют о том, с каким вниманием и разумом оба брата читали творения духоносных отцов.25 До поздней старости они любили читать духовные и другие общеполезные книги и потому имели обширные сведения не только о духовных предметах, но и о других отраслях человеческого знания. Замечательно еще, что по особенному благоговению к отеческим книгам Александр, подобно старшему брату, всегда читал и писал их стоя — и это после продолжительного стояния на молитве. Около 18 часов в сутки он часто проводил на ногах и в несколько лет так утрудил ноги, что в них впоследствии развилась мучительная болезнь, которая не оставляла его до смерти. Сверх этих келейных занятий Александр, как младший член отшельнической семьи, с горячим произволением и великою ревностию проходил другие, более тяжкие послушания. На него была возложена обязанность будильщика, так что он должен был вставать раньше всех, чтобы полунощное келейное молитвословие начинать неупустительно в свое время. На его же обязанности лежало рубить дрова в окружавшем их лесу и переносить их в келлии; на его же попечении был и огород, на котором по неблагоприятной почве ничего не родилось, кроме репы. И тут приходилось ему большею частию трудиться после утомительного молитвенного правила и в ожидании позднего и скудного обеда, который им же и приготовлялся. При таких трудах кроме общего молитвословия, заменявшего церковную службу, не оставлялось каждым в особенности и келейное с поклонами молитвенное правило, и все это совершалось с великим усердием, как сказано, при самой скудной постной пище, не укреплявшей тело, а едва утолявшей голод. Рыбу они дозволяли себе вкушать только в великие праздники, и даже с маслом предлагалась трапеза изредка; но при такой многотрудной жизни и сухой хлеб был им сладок и вкусен и, по выражению отца Антония, вкушали они его с великою благодарностию к Господу как дар Божий и с такою бережностию, «как антидорец»; а все, что посылалось им сверх сухого хлеба, они принимали как великую милость Господню и относились с искреннею верою к особенному промышлению Божию. Однажды крестьянин, проезжавший лес, оставил пустынникам мешок с горохом. Пустынники приняли это малое приношение с такою благодарностию к Господу, как бы от Его руки. Кто жил всегда в довольстве и никогда не знал лишения, тому и не понять этого.

В великие праздничные дни все старцы собирались в келлию к отцу Афанасию на общее келейное богослужение. По окончании богослужения вместе обедали; иногда подкрепляли изможденные многолетними подвигами силы свои чаем или, за неимением его, какою-нибудь другою травкою; а молодому Александру, как новоначальному, в первое время и в этом был отказ. Впоследствии ему дозволялось иногда после угощения старцев допивать жидкий спитой чай, почти что одну горячую воду, и по благословению старца он пивал это, по собственным его словам, с большим вкусом, чем другие пьют лянсин26. После сего старцы расходились до следующего праздника. На Пасху же и на Рождество, а также и в другие нарочитые праздники приходил к ним из ближайшего села Луги (верстах в семи) старец священник и приобщал их запасными Святыми Дарами.

Ни из зверей, ни из людей никто не возмущал душевного спокойствия рославльских безмолвников. В продолжение целой зимы около их келлий выли волки, но к вою их они так привыкли, как бы к вою ветра. Медведи иногда расхищали их огороды, но самих их никогда не трогали. Раз только готовилось для них испытание. Рославльский исправник, проведав, что в лесу живут «богатые московские купцы» (так называли отца Моисея с братом), вздумал отправиться к ним для освидетельствования — исправны ли их бумаги и не раскольники ли они? Но и это испытание Господь отвратил от рабов Своих. Целый день около них проездил исправник и не мог найти их келлий, хотя с разных сторон весьма близко подъезжал к ним.