Ромка почувствовал, с какой уверенностью сказал это брат. Он ясно себе представил высокую горку и не где-нибудь, а тут же, в их дворе. «Вот тогда Игорек лопнет от зависти!» — подумал Ромка о своем друге, который постоянно хвастался горкой.

— Помочь тебе? — не очень уверенно предложил он Димке.

Тот пожал плечами, как бы нехотя бросил:

— Можно.

Ромкина лопата заработала, словно у нее появился мотор.

Когда бабка вышла на крыльцо звать внуков на «бед, она ахнула: двор был расчищен и подметен, а у забора высилась свежая, плотно ухлопанная горка.

Димки не было видно. Ромка же сбоку горки делал ступени.

— Небось это ты, Рома? — изумилась бабка.— Ну и ну, молодчина...

— Я, бабуся,— охотно согласился Ромка. Потом вдруг неожиданно для себя смутился и добавил:

— Димка тоже... Мне помогал...

<p>ПЕРВЫЙ ТРОФЕЙ</p>

Как только Саша пробежал глазами первые строчки «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна, книга срезу захватила его. Он забыл про опустившуюся за окном ночь, не слышал, как воет и мечется на дворе свирепый ветер.

В доме было тепло, уютно и тихо. Лишь только посвистывало в трубе да равномерно стучали часы. Настольная лампа выхватывала из полумрака кусок пола около печки и мохнатую собачью мордочку.

Собачонка дремала. Ее уши-лопушки изредка вздрагивали, прислушиваясь к шорохам.

Уши вдруг поднялись. Собачонка открыла глаза, вскочила, неслышно подбежала к двери, ведущей на улицу. Принялась царапать ее лапами, просительно глядя на Сашу. Тот даже не оглянулся. Тогда собачонка жалостливо заскулила. Когда и это не помогло, разразилась пронзительным лаем.

— Ты это что? — удивился Саша, с трудом оторвавшись от книги,—Тихо, Карлик! На двор? В такую-то погоду?

Он толкнул дверь, подождал, пока не выскочил Карлик, и захлопнул ее. Карлик снова заскулил. «Что с ним?» — забеспокоился Саша. Накинул пальто, вышел во двор. Ветер зло кинул в лицо горсть снега. Саша отвернулся, пригляделся к темноте, отыскал глазами Карлика.

Тот снова насторожился. Напряг слух и Саша. Поначалу он ничего не мог разобрать, кроме свиста ветра да постукивания желоба у крыши. А потом уловил, что в унылое завывание метели вплетается звук, похожий на человеческий крик.

«...М-о-о!..» — разобрал Саша и сообразил: «Кто-то .зовет на помощь. Что делать? Эх, папы нет — вот беда».

Лихорадочно думая, он с Карликом вбежал в дом.

— Может, тебя послать с запиской к папе? — Саша досмотрел на собачонку, которая помахивала хвостом и помаргивала глазками-бусинками, но тут же возразил себе: — Только это долго. Вдруг там кто-то погибает. Что-то надо делать...

Саша торопливо застегнул пальто, снял со стены двуствольное ружье. Обращаться с ним его научил папа, когда в воскресные дни они вместе бродили по лесу. Вогнав в стволы по патрону, мальчик сунул горсть их в карман, направился было к выходу, но вернулся. На бумажном клочке написал: «Папа и мама, не беспокойтесь, я скоро вернусь».

Оставил записку на кухонном столе, шикнул на Карлика, который было увязался за ним, и вышел во двор. По-прежнему бесновалась метель. Со света поначалу ничего не было видно. Но скоро глаза привыкли к темноте.

Через некоторое время послышался знакомый крик. Саша двинулся к лесу. Идти было тяжело. Ноги тонули в снегу. Ветер зло толкал в грудь.

Наконец Саша остановился, вгляделся вперед, но из-за снега ничего не увидел. Двинулся дальше, и тут прозвучало совсем близко и явственно: «По-мо-ги-те!»

Саша хотел было крикнуть в ответ, но услышал тоскливый вой. «Волки!» — страх кольнул сердце, и Саша свалился в снег, прикладом ружья ударив колено. От боли он вспомнил, что вооружен. Зубами сорвав рукавицу с правой руки, торопливо взвел курок. Вгляделся до рези в глазах и увидел смутные двигающиеся тени возле ели, стоящей на опушке леса. Это были волки. Они не учуяли Сашу, так как ветер дул от них. Когда после долгого молчания вновь раздался крик, Саша понял, что человек находится на дереве и что этот человек — женщина.

Стараясь дышать ровно, он прицелился в неясную тень и спустил курок. Грубо отдало в плечо, больно ударило в перепонки ушей. Оглушенный, мальчик нажал на второй крючок, и снова грохнул выстрел. Послышался визг... Поспешно перезарядив ружье, Саша проворно вскочил, выстрелил не целясь из обоих стволов, пронзительно закричал и засвистел. Снова зарядил, вгляделся: теней под елью уже не было. И все же подойти близко к дереву Саша не решился.

— Эй, на елке! — закричал он.— Скорей слезайте, а то, чего доброго, вернутся.

Наверху затрещали ветки, и оттуда спрыгнул человек..

— Ох и напугал ты меня своими выстрелами! — услышал Саша хрипловатый, очень знакомый голос.

— Нина Степановна? — удивился он, узнав свою учительницу математики.

— Саша Рыбкин! — воскликнула женщина.— Спасибо тебе большое. Вон ты какой, оказывается! А я-то уж думала, что так и замерзну на дереве.

Она осмотрелась и вдруг сдавленно вскрикнула:

— Волк!

Саша взглянул в ту сторону, куда смотрела учительница, и увидел что-то темное, лежащее поодаль от ели. Держа палец на спуске ружья, он подошел... Это был зверь, убитый Сашей наповал.