Я притянул ее к себе. Она была нага. Господи, подумал я. Мы поцеловались. Целовалась она очень хорошо. Поцелуй был долгий, горячий. Мы остановились.

– Сесилия?

– Что?

– Я трахну тебя как-нибудь в другой раз.

Я откатился и уснул.

79

В гости зашли Бобби и Валери, и я всех представил друг другу.

– Мы с Валери уйдем в отпуск и снимем комнаты у моря на Манхэттен-Бич, – сказал Бобби. – Чего б вам, ребятки, не присоединиться? Можем напополам платить. Там две спальни.

– Нет, Бобби, не думаю.

– О, Хэнк, ну пожалуйста! – взмолилась Сесилия. – Я обожаю океан! Хэнк, если мы поедем, я даже выпью с тобой. Честное слово!

– Ну ладно, Сесилия.

– Прекрасно, – сказал Бобби. – Мы уезжаем сегодня вечером.

Заедем за вами, парни, часиков в 6. Поужинаем вместе.

– Вот это было бы здорово, – отозвалась Сесилия.

– С Хэнком весело есть, – сказала Валери. – Последний раз, когда мы с ним ходили, то зашли в такое шикарное место, и он сразу же заявил главному официанту: «Мне и моим друзьям рубленой капусты и жареной картошки! И по двойной порции каждому, и не вздумай нам тут напитки разбавлять, а то без ливреи и галстука останешься».

– Жду не дождусь! – сказала Сесилия.

Около 2 часов Сесилия захотела совершить моцион. Мы прошли через двор. Она заметила пойнсеттии. Подошла к самому кусту и уткнулась лицом в цветы, поглаживая их пальцами.

– О, какие они красивые!

– Да они же умирают, Сесилия. Ты что – не видишь, как они пожухли? Их смог убивает.

Мы шли дальше под пальмами.

– И птицы везде! Здесь сотни птиц, Хэнк!

– И десятки котов.

Мы поехали на Манхэттен-Бич с Бобби и Валери, вселились в квартиру на самом берегу и пошли ужинать. Ужин был ничего. Сесилия выпила за едой один стакан и объяснила всем про свое вегетарианство. Она съела суп, салат и йогурт, остальные ели стейки, жареную картошку, французский хлеб и салаты.

Бобби с Валери сперли солонку с перечницей, два ножа для бифштексов и чаевые, которые я оставил официанту.

Мы остановились купить льда, выпить и покурить, затем вернулись в квартиру. От своего единственного напитка Сесилия расхихикалась и разговорилась, пустившись объяснять, что у животных тоже бывает душа. Никто ее мнения не оспаривал. Это – возможно, мы знали. Мы не были уверены только, есть ли она у нас.

80

Мы продолжали кирять. Сесилия выпила еще один и остановилась.

– Я хочу посмотреть на луну и звезды, – сказала она. – Снаружи так прекрасно!

– Хорошо, Сесилия.

Она вышла к бассейну и уселась в шезлонг.

– Не удивительно, что Билл умер, – сказал я. – Он изголодался.

Она никогда ничего не отдает.

– О тебе она говорила за обедом точно так же, когда ты в уборную выходил, – сказала Валери. – Она сказала: «О, стихи у Хэнка полны страсти, но в жизни он совсем не такой!»

– Мы с Богом не всегда выбираем одну лошадь.

– Ты ее уже выебал? – спросил Бобби.

– Нет.

– А Кизинг какой был?

– Нормальный. Но мне действительно интересно, как он с нею столько терпел. Может, кодеин и колеса помогали. Может, она для него была как одно большое дитя цветов и сиделка.

– На хуй, – сказал Бобби, – давай-ка лучше выпьем.

– Ага. Если б надо было выбирать между выпивкой и еблей, я бы, наверное, прекратил ебаться.

– От ебли проблемы бывают, – сказала Валери.

– Когда моя жена уходит с кем-нибудь поебаться, я надеваю пижаму, залезаю с головой под одеяло и засыпаю, – сказал Бобби.

– Он чёткий, – сказала Валери.

– Никто из нас точно не знает, как пользоваться сексом, что с ним делать, – сказал я. – Для большинства людей секс – просто игрушка: заводи и пускай бегает.

– А как насчет любви? – спросила Валери.

– Любовь – это нормально для тех, кто может справиться с психическими перегрузками. Это как пытаться тащить на спине полный мусорный бак через бурный поток мочи.

– Ох, ну не так же плохо!

– Любовь – разновидность предрассудка. А у меня их и так слишком много.

Валери подошла к окну.

– Народ оттягивается по прыжкам в бассейн, а она сидит и смотрит на луну.

– У нее старик только что умер, – сказал Бобби. – Оставь ее в покое.

Я взял бутылку и ушел в спальню. Разделся до трусов и лег в постель. Ничего никогда не настраивается. Люди просто слепо хватают, что попадается под руку: коммунизм, здоровую пищу, дзен, серфинг, балет, гипноз, групповые встречи, оргии, велосипеды, травы, католичество, поднятие тяжестей, путешествия, уход в себя, вегетарианство, Индию, живопись, письмо, скульптуру, композиторство, дирижерство, автостоп с рюкзаком за плечами, йогу, совокупление, азартную игру, пьянство, тусовку, мороженый йогурт, Бетховена, Баха, Будду, Христа, тактические ракеты, водород, морковный сок, самоубийство, костюмы ручной выделки, реактивные самолеты, Нью-Йорк, – а затем всё это испаряется и распадается. Людям надо найти, чем заняться в ожидании смерти. Наверное, мило иметь выбор.

Я свой поимел. Я поднял к губам пузырь водки и дернул из горла.

Русские кое-что понимали.