Читаем Женщина полностью

Облака, застилавшие небо, стали редеть, и в разрывах между ними засияло удивительно синее, словно умытое, небо ранней осени. Даже грязно-серые облака стали неузнаваемо белыми и легкими, как тонкие кружева. На море в сложном рисунке переплелись свет и тень, скучные очертания островов и те повеселели. Йоко старалась унять свое сердце, но оно все радостнее плясало в груди. «Решительный бой!» – воскликнула про себя Йоко. Кимура и все, что с ним было связано, ушло далеко-далеко. Одно чувство владело сейчас Йоко: веселая, мальчишеская жажда приключений. Загадочные силы, о существовании которых она до сих пор и не подозревала, властно влекли ее в неизвестность, и Йоко готова была последовать за ними. Ее прежняя осмотрительность, стремление к независимости, ее принцип «в любом случае заставить мужчину подчиниться» – все это блекло перед чувствами, переполнившими ее сейчас. Йоко стряхнула с себя гнетущую тяжесть. Решение довериться таинственным силам принесло ей ощущение легкости и какого-то экстатического спокойствия. Глаза горели детским восторгом, она с нетерпением ждала возвращения Ока.

– Ничего не вышло. Лежит себе в постели, болтает какой-то вздор со сна и даже дверь не открыл, – с растерянным видом сообщил Ока.

– Это у вас ничего не вышло! Ну ладно. Я сама пойду.

Ока для нее больше не существовал. Покинув юношу, с некоторым подозрением поглядывавшего на нее, необычно взволнованную, Йоко сбежала вниз по крутому узкому трапу.

Каюта Курати была отделена от машинного отделения темным узким коридорчиком. Очутившись после яркого дневного света в полумраке, Йоко вынуждена была двигаться ощупью. Стук машин, от которого, словно при землетрясении, сотрясался весь коридор, и запах пара вызывали тошноту. Держась за шершавые, покрытые краской, смешанной с опилками, стены, Йоко добралась наконец до каюты Курати. Она остановилась перед дверью, огляделась вокруг и резко повернула ручку. Впопыхах она даже не постучала. Дверь легко и бесшумно отворилась. Йоко не ожидала, что она не заперта. Ведь Ока сказал: «Даже дверь не открыл». Йоко это не удивило, но в тот же миг она спохватилась, что ее могут заметить, и страх вытеснил все другие мысли: как во сне она вошла в каюту и сразу со стуком захлопнула дверь.

Отступать было поздно. Курати, которого, очевидно, разбудил Ока, лежал в пижаме, развалившись на койке, огромный, как гора, и в упор смотрел припухшими глазами на неожиданную посетительницу. Очутившись перед этим человеком, который, казалось, давно видит ее насквозь и так равнодушен к ней, что даже не удостаивает приветствием, Йоко стояла молча, не зная, что сказать. Она старалась подавить волнение, сохранить присутствие духа, но мысли разбегались, а губы сами собой складывались в глупую улыбку. Курати хладнокровно, словно заранее был уверен, что Йоко придет к нему этим утром, даже не поздоровавшись с нею, сказал:

– Садитесь, пожалуйста. Здесь удобно.

Он отодвинулся, освобождая место на койке, которая днем служила ему диваном. Он говорил, как всегда, чуть снисходительным и добродушным тоном. Но Йоко, продолжая стоять, спросила сурово, дал<е враждебно:

– Мне сказали, что у вас есть какое-то дело ко мне…

И тут же раскаялась: «Сама себя выдала».

– Сейчас я вам все объясню. Присядьте же, – невозмутимо продолжал Курати. И Йоко ничего не оставалось, как подчиниться. «Рано или поздно, но тебе ведь придется сесть сюда», – слышалось ей в словах Курати, и она почувствовала какое-то безразличие ко всему. Она была сломлена.

Йоко подошла и села на диван рядом с Курати.

И оттого, что она вот так просто подошла и села, ей стало удивительно легко. В эту минуту Йоко вновь обрела уверенность в себе, которую уже было начала терять. Она искоса посмотрела на Курати и улыбнулась. В ее улыбке уже не было глупой растерянности – она все знала наверняка.

– Так о чем же вы хотели поговорить со мной? – осведомилась Йоко нарочито спокойным тоном, придав голосу немного теплоты, и на ее полных чувственных губах заиграла чуть ласковая, но в то же время твердая и умная усмешка.

– Вот что. Сегодня мы приходим в карантинный пункт. Сегодня днем. Но тамошний карантинный врач… вот какой… – Курати согнул огромный указательный палец и сделал жест, будто что-то тянет к себе. Он говорил с Йоко так, как говорил бы с кем-нибудь из приятелей. Видя, что она не очень понимает, Курати продолжал: – Поэтому надо его напоить вином, проиграть ему в покер, а если на пароходе есть красивые женщины, непременно показать их.

Курати взял лежавшую рядом с подушкой массивную трубку, примял пальцем остаток табака и закурил.

– На каждом судне он, как морское чудище, вытворяет свои штуки. Может быть, вы думаете, что он похож на бонзу с гладкой и скользкой, как медуза, головой? Вовсе нет, это очень живой, щеголеватый молодой врач. Интересный тип, вот увидите. Впрочем, и я, если бы меня упрятали в эту дыру, стал бы таким же.