Читаем Женихи полностью

Газак(стоит как пораженный). Какая женщина!.. Какие глаза! Так близко никогда не видел ее, только издали… Как она красива… Нет, не то слово… О, Заира, вот ты какая!.. А мать моя все твердит — женись да женись, то на одну девушку указывает, то на другую… Нет, только на Заире… Но пойдет ли она за меня?.. Муж у нее был ученый, геолог, сама — образованная, а я… пастух-недоучка, со скотиной вожусь… А впрочем, чем я хуже других!.. Сама она тоже зоотехник… Заира, Заира… Ведь я не успел ей ничего сказать. Что она может подумать?.. Придет завтра, наберусь храбрости и скажу ей все… Теперь есть повод… (Поет.)

Уходит.

Картина третья

Разиат. Гази, и мне помоги… а то все Зарете да Зарете…

Гази. Зарета молода. Она как ласточка.

Разиат. О, молода… как ласточка… А ты старшей помоги! Или боишься за нее?

Гази. Девушка может надорваться от такой тяжести.

Разиат. Да, да, береги ее, чтобы ворона на нее не каркнула, чтобы воробей на нее не чихнул, чтобы муха на нее не села, чтобы лиса ее не съела…

Гази. Ну и язычок у тебя, Разиат! Оставь, я сам… (Хватает бидон и уносит.)

Разиат уходит за ним.

Разиат(за сценой). Постой, помогу… надорвешься.

Входит Вера, за ней — Тембол.

Тембол. Если все коровы подоены, надо отпускать их на пастбища, пусть пасутся, пока трава не высохла… К тому же сегодня начальство собирается сюда приехать.

Вера. Все подоены. Гони их, чтобы не застали здесь…

Тембол. Молодцы женщины, в такой грязи после вчерашнего ливня надоить столько… (Собирается уходить.)

Вера. Постой, Тембол… Скажи Караби, чтобы скорее доставили овечье молоко. Заквасить его надо, а то прокиснет.

Тембол. Его самого надо заквасить, а то он уже прокис без тебя…

Вера. Хорошо. Вместе с ним и тебя проквасим… Понял?

Тембол. Понял… закваски у тебя хватит! (Уходит.)

Торопливо входит Гази.

Гази. Вера, больше нет? Надо цистерну дополнить, а то будет болтаться всю дорогу, и вместо молока доставим одну сыворотку… Хотя бы еще два бидона.

Вера. Откуда я тебе возьму?

Гази. Надои.

Вера. Кого еще доить?

Гази. А овечье молоко?

Вера. Еще не привезли… Да разве ты не знаешь, что нельзя смешивать овечье молоко с коровьим?

Гази. Почему нельзя?

Вера. Да потому, дурья голова, что овечье молоко жирнее коровьего и идет на приготовление сыра.

Гази. А новое стадо ничего еще не дает?

Вера. Опять, дурья голова, разве ты не знаешь, что никто свою дойную корову в колхоз не сдаст. Все яловые коровы, двухлетние…

Гази. Ой, Вера, язык у тебя что бритва — и пилит, и пилит… Шутки шутками, а Зарету я хочу взять с собой. Отпустишь ее?

Вера. Зачем?

Гази. Хочет поехать в город.

Вера. Ишь какой!.. А я в Париж хочу съездить.

Гази. Я отпускаю тебя в Париж, а ты отпусти Зарету.

Вера. Ох какой добрый нашелся! Он отпускает меня… а я должна отпустить Зарету!.. Не довольно тебе, что здесь на нее смотришь.

Гази. Смотреть-то я смотрю, а она в другую сторону смотрит… На Газака, а в кабине будет смотреть только на меня.

Вера. Эх ты, жених!.. Газака ты не бойся. Он на красивую вдову смотрит… Отпусти с ним Зарету!.. А кто в обед будет ее коров доить?

Гази. Я вовремя примчу ее обратно… Отпусти ее, Вера. Ты же добрая у нас.

Вера. Добрая!.. Ладно, отпускаю. Только чтобы на вечернюю дойку не опоздала. А в обед сами подоим ее коров.

Гази. Спасибо, Вера, спасибо! Бегу, лечу! (Убегает.)

Вера(одна). Пусть едут вместе. Любит он ее, ревнует к Газаку… Зря. А Зарета по Газаку сохнет… Не совершила бы мою ошибку. Я тоже ждала сокола с неба. Кто любил на земле, тем я отказывала, прогоняла, а теперь? Что теперь? Не только сокол, воробьи меня забыли… Так лучше воробей на земле, чем сокол в небе… И вот в тридцать лет сижу в отцовском доме… Дурной, строптивый характер у меня… Все женихи разбежались… Один Караби остался… Не сокол… лохматый воробей. Но теперь и ему рада. Два дня его не видела… (Возится с посудой, тихо напевает.)