Читаем Жена солдата полностью

- В общем, они строят, - говорит он. - Похоже, это план Гитлера. Те рабочие, которых вы видели в Сент-Питер-Порте, с ними обращаются не так уж плохо, им даже платят небольшую зарплату.

Я думаю об увиденных мужчинах, о том, какие они худые, о том, как они дрожали на соленом ветру.

- Они выглядели так, будто с ними обращаются весьма плохо. Они выглядели так, будто ничего не ели.

Джонни качает головой. Между его глазами пролегли мелкие морщинки, тонкие, словно порезы.

- В рабочих лагерях хуже, намного хуже. Знаете, как в том лагере, который они строят на холме рядом со скалами, что над Ле Талье.

- Я не знала, - говорю я. - Я никогда не хожу туда.

- Там строят укрепления на вершинах скал. И этот лагерь - жестокое место. Людей там вообще едва кормят.

И тут я понимаю.

- Я видела человека на поле. Он был очень худой. Думаю, он ел капустную кочерыжку. Я приняла его за пугало, пока он не пошевелился, и я не увидела его лицо.

- Наверное, он из лагеря, - говорит Джонни. - Люди оттуда выглядят действительно жалко. Они из Польши и России, большая часть. Они как рабы, люди, которые там работают, с ними обращаются, как с рабами. Хуже, чем с рабами. Их бьют. - Его лицо темнеет. - Я видел там человека, которого повесили на дереве. Тело провисело много дней.

Меня пробирает дрожь.

- Там еще есть алжирцы и цыгане. Вам надо пойти и увидеть все своими глазами, тетя. Вы должны знать, что происходит здесь, на нашем острове.

- Да. Наверное, надо...

Но я говорю так только потому, что этого ждет от меня Джонни. Мысль о том, чтобы пойти в лагерь, приводит меня в ужас. Чем поможет то, что я пойду и сама все увижу? Для меня это слишком.

Я не могу ничего изменить, никто из нас не может. Все это не в нашей власти, мы не в состоянии это предотвратить... И тем не менее мне стыдно за свое нежелание. Я знаю, что такие чувства - это слабость.

- Нельзя так обращаться с людьми, - говорит Джонни. - Вы знаете слухи, да? Говорят... должно быть, эти люди там потому, что совершили какое-то ужасное преступление. Флори Гальен говорила в церкви. Но что такого может совершить человек, чтобы заслужить подобное наказание? Мы занимаемся этим делом, я и Пирс. Мы собираемся сделать то, что в наших силах.

Упоминание о Пирсе меня нервирует.

- Джонни, но что вы можете сделать? Это же огромная военная машина, вы не можете ее остановить.

Он меня не слушает.

- На Джерси уже начали. Они создают сеть, чтобы помогать некоторым рабочим бежать, - говорит он. - Убежища и все такое.

Подобная затея кажется мне странной.

- Но куда же они пойдут? - спрашиваю я. - Никто из нас не может сбежать. С этих островов не выбраться. Сейчас мы все просто-напросто застряли здесь.

- Они живут под видом местных.

- До каких пор? Пока не кончится война?

- Пока мы не победим, - говорит он.

* * *

Январь. Штормовой ветер. На вершине холма в Ле Рут окна покрыты солью, хотя до моря ещё целая миля. Поддерживать тепло в доме очень сложно: ветер, как нож, проникает через закрытые окна и двери. Нас постоянно знобит.

Вместе с другими матерями я жду на площадке для игр. Все выглядят немного более потрепанными, чуть более заштопанными. Ветер шуршит листьями плюща, растущего на школьной стене за нашими спинами.

Здесь тоже обсуждают рабочих-рабов.

- Вы видели всех этих несчастных рабочих, которых привозят строить здания? - Хмурится Глэдис. - Должно быть, с ними ужасно плохо обращаются, они выглядят полуголодными.

- Наверное, им очень холодно по такой погоде, - говорит Рут Дюкемин, мама Симона. - Они спят в этих ужасных лагерях и одеты только в лохмотья.

Она вздрагивает, словно чувствует, как им холодно в такой одежде.

- Но они же заключенные, не так ли? - говорит Сьюзан. В отличие от остальных, она старается следить за собой: пользуется пудрой и губной помадой, и в ней еще заметна естественная элегантность, даже в поношенном пальто. - Значит, они, должно быть, преступники, верно? Все они что-то натворили. Должно быть, совершили какое-то преступление.

- И все равно это очень отвратительно, то, как с ними обращаются, - отвечает Глэдис. - Это не по-людски.

Сьюзан плотнее кутается в свое пальто.

- Мы должны помнить, что не знаем всей истории, - говорит она. - Они должны были сделать что-то серьезное, чтобы с ними так плохо обращались.

Я вспоминаю, что сказал Джонни: «Что такого может совершить человек, чтобы заслужить подобное наказание?» Но не говорю ни слова.

- И они кажутся такими больными, - говорит Вера. - Они, наверное, кишат вшами.

Ее лицо напряженно сморщено в попытках противостоять ледяному ветру.

Раздается согласное бормотание.

Сьюзан поспешно прочищает горло.

- Это, безусловно, ужасно для них, но правда в том, что они могут быть заразными. Они могут стать распространителями болезней. Если быть абсолютно честной, мы бы могли обойтись без них на нашем острове. Мы уже и так достаточно натерпелись, - говорит она.

- Бедняги, - говорит Рут, мама Симона. - Они не виноваты, что оказались здесь.