Читаем Жена солдата полностью

Прохожу дальше. Но что-то в увиденном беспокоит меня, что-то неуловимое. Шорох листьев за спиной заставляет меня резко повернуться. Страх хватает меня за шкирку: пугало в поле передвинулось на другое место.

Все волоски на моем теле встают дыбом. Теперь я вижу лицо пугала, вижу, что это человек. Не знаю, кто он и что делает здесь, в пустынных сумерках на поле Джозефа Ренуфа. Я боюсь, что он меня увидит, боюсь, что он может быть опасен, но он, кажется, меня не замечает.

Он полностью сосредоточен на том, что держит в руке. Похоже на капустную кочерыжку. Я вижу, как он подносит ее к лицу и яростно вгрызается.

Что же могло случиться, чтобы человек опустился до подобного - есть выброшенную кем-то кочерыжку? Он сбежал из какой-то тюрьмы? Он сумасшедший?

Перед тем как уйти за поворот, я снова оглядываюсь, но оборванный мужчина исчез, как будто его там никогда и не было. Как будто я вызвала его из темных глубин своего разума. 

* * *

Теперь темнеет рано, и Милли с Симоном не могут после школы играть на улице. Иногда Милли ходит в гости к Симону, а иногда он приходит к нам.

Когда они вместе играют в доме, Эвелин приходится тяжело.

- У меня болит голова. Какой грохот, - говорит она. - Туда-сюда, туда-сюда.

Я велю им быть потише, но мои предупреждения пролетают у них мимо ушей.

Эвелин слышит, как они поют на немецком: «Stille Nacht, Heilige Nacht». Они учат рождественские гимны в школе. Эвелин стучит спицей по ручке кресла.

- Прекратите сейчас же, - требует она.

Милли заливается краской.

- Прости, бабуля.

Про себя я думаю: это хорошо, что они учат немецкий. Оккупация может продлиться долго, и если они научатся говорить по-немецки, то будут лучше подготовлены. Хотя я никогда не говорю этого Эвелин.

- Эвелин, их научила мисс Делейни. Это ничего не значит, - говорю я.

- А вот тут ты ошибаешься, - отвечает она. - Это точно кое-что значит. Может быть, эти варвары и пришли на Гернси, но мы не собираемся пускать их в наши дома.

С горящим лицом я отворачиваюсь от нее.

Я отправляю их играть в маленькой мансарде в дальней части дома, откуда их не будет слышно. Эвелин снова принимается за вязание. Я не вижу детей, пока не зову Симона вниз, чтобы сказать ему, что пришло время идти домой.

- Вы хорошо поиграли, милая? - спрашиваю я Милли, когда он уходит.

Она энергично кивает.

- Симон оборот, - говорит она. - У него мех и очень большие зубы.

Я прошу ее повторить, потому что не понимаю слово.

- Оборот, мамочка. Ну, знаешь. Ты знаешь, кто такой оборот.

- Нет, не знаю.

Она смотрит на меня полным сомнения взглядом, как будто не может поверить в мое невежество.

- Оборот выглядит, как человек, но при свете луны...

Она закидывает голову и издает страшный волчий вой.

- А, оборотень, - говорю я.

- Да, конечно. Оборот меня укусил. Смотри.

Она гордо вытягивает руку, и я вижу исчезающие белые отметины от зубов. Я в ужасе.

- Милли... ты не должна позволять Симону кусаться.

- Не волнуйся, мамочка. Крови не было.

- Надеюсь.

- И вообще, это была всего лишь игра. Мы притворялись. На самом деле он не такой, - говорит она.

- Нет... конечно нет.

- А можно я расскажу тебе секрет, мамочка?

Я киваю.

Она притягивает мою голову вниз к своей и шепчет мне на ухо:

- Симон знает, где живет настоящий оборот.

- Милли, настоящих оборотней не бывает. Никогда.

Она меня не слушает.

- Этот оборот настоящий, - говорит она. - Оборот, про которого я говорю.

Ее ротик очень близко ко мне, я ощущаю ее дыхание на своем лице. Она шепчет театрально, с чувством:

- Он рыскает по дороге, которая ведет от Сент-Пьер-дю-Буа в Тортевал. А перед собой он толкает тачку, полную репки. И он любит есть плохих детей.

В ее голосе слышится страх.

- О, и откуда же Симон это знает?

- Ему сказал старший брат, - говорит она. - Это самая настоящая правда, мамочка.

- Нет, милая. Это просто сказка.

Она категорично мотает головой.

- Старший брат Симона знает много чего, - говорит она. - Старший брат Симона сделал биплан из картона и клея. Он правда летает. Симон мне показывал.

Я сержусь на Симона и на его старшего брата за то, что они так пугают Милли. 

* * *

Приходит Джонни с баночкой яблочного чатни от Гвен и мешком свежесобранного шпината. Мы сидим за кухонным столом и пьем мятный чай, который я приготовила.

Джонни больше ничего не говорил о затее со свастиками, но между нами появилось напряжение: короткие неловкие паузы в разговоре и некоторая сдержанность в его глазах.

Чтобы заполнить одну из пауз, я спрашиваю его о людях, которых видела у дома Натана.

- Наверное, вы видели рабочих из Голландии и Бельгии, - отвечает он. - Сейчас с континента привозят много рабочих. Гитлер строит кольцо бетонных укреплений вокруг всего острова.

Я задаю вопрос, который не смогла задать Гюнтеру.

- Но зачем, Джонни? Это бессмысленно. Как будто они действительно ожидают атаки КВВС[4]. Но никто не думает, что это произойдет. Все считают, что Черчиллю на нас плевать. Мы всего лишь маленький остров.

Джонни пожимает плечами.