Почему не выйдет? Да потому, что инициатива разделить театры на категории – это плод деятельности рассудка, маленького и жалкого. А жизнь театра – это плод деятельности чего угодно, кроме рассудка, плод сердца, души, живота, духа человеческого, но не рассудка!

Поэтому-то театр и будет жить – вдохновенно и глупо, героически и по-дурацки, проваливаясь в пошлость, карабкаясь на высоту, сжирая сам себя и рождая сам себя из ничего – но жить, жить, жить! А не бубнить про реорганизацию и инвентаризацию…

Хотя реорганизация действительно нужна – и настоящая, а не мафиозная. Прежде всего, следовало бы перейти к системе открытых конкурсов на место художественного руководителя вместо нынешнего пожизненного владения. Вот это бы действительно встряхнуло и оздоровило театральную систему.

А решать судьбу театров в зависимости от количества поощрений, выданных театральной мафией, победившей на сегодня, – это не реорганизация.

Это по-другому называется.

Не помню, как. Надо будет посмотреть в уголовном кодексе.

2011

Мужчины и женщины эпохи SMS

В Театре имени Ленсовета состоялась премьера спектакля по пьесе Е. Исаевой «Я боюсь любви». Редкий случай – происходящее на сцене впрямую рассказывает о нашей жизни. Причем о самой тонкой материи – о том, что скрыто в душах.

Пьесу о запутанных отношениях современных людей исполняет секстет актеров (трое мужчин, три женщины), и уж извините – получился каламбур, поскольку в слове секстет звучит то самое слово (sex), без которого нынче вряд ли обойдешься в рассказе о мужчинах и женщинах. Тем более – перед нами современность, где люди бросаются и этим словом, и этим делом вроде бы беспечно. Но не верьте внешнему цинизму – под его хитиновым покровом скрываются нежные, бедные, невротические, больные души. Об этом и речь в новом ленсоветовском спектакле.

Сочинение Исаевой состоит из множества маленьких сценок, рисующих нам встречи разных пар, живущих в большом городе, с разным жизненным опытом. Альбом набросков – иногда банальных, иногда занятных, а порою и пронзительных. Эти сценки нанизаны на одну историю – как молодой женщине Ане (Надежда Федотова), разведенной, с ребенком, показалось, что симпатичный парень Сергей, с которым она провела ночь (Олег Федоров), – это ворота к счастью и что оказалось на самом деле (ясно, что грусть-тоска и он не позвонит).

В зал выдвинут подиум, пространство сцены обнажено, сзади – экран, где возникают фотографии современных горожан и просто цветные узоры, подходящие по настроению (художник Мария Плаксина). Актеры одеты нейтрально, в черное или белое, сценический рассказ, темпераментно обращенный напрямую к публике, ведется быстро, ритмично, искренне без надрыва, трогательно без истерики – что-то напоминающее, может быть, ранний «Современник». Молодой режиссер Мария Романова (пожалуйста, маэстро, туш: новое имя!) дебютирует на большой сцене явно не с пустяками.

Каждому актеру доводится изображать нескольких персонажей, и тут важно не переборщить ни в какую сторону – и не затмить собой и своим всезнанием своего героя, и не дать ему слишком уж воплотиться – и тем разрушить легкий стиль игры. Очень уж материя трепетная, каждый начинает вспоминать свою жизнь, и того и гляди – расплачется или раскричится, что в зале, что на сцене. А плакать не надо. Как гласит надпись на известном шампуне – «нет больше слез». Все герои время от времени мнут в руках большие белые подушки (эти подушки изображают разные предметы, смотря по ситуации – даже могут стать рулем автомобиля) – вот разве это их «отдушина». Больше жаловаться некому, потому что все несчастны, родители не меньше, чем дети, и мужчины не меньше, чем женщины, – ведь их терзает, кроме страха душевной боли, еще и чувство вины.

Нежная, грустная Аня, эдакая «Офелия, невинно утонувшая», еще мечтает о счастье, а дикая девушка Вика (Анастасия Дюкова), в череде бесчисленных своих воплощений жаждет это счастье вырвать зубами, когтями и чем угодно. Она еще не получила от судьбы столько оплеух, чтоб утихнуть и затаиться. Юноша Виктор (Роман Кочержевский) как личность еще не родился и сам мучается от пустоты своей жизни, но вполне созрел для того, чтобы ранить других, защищая себя… А в центре спектакля оказывается пара актеров, которым выпало играть «тертых калачей», людей, битых жизнью – это Анна Алексахина и Сергей Кушаков. Опытные ленсоветовские лицедеи полностью преображаются, сбросив путы резкой характерности, – они играют на своем актерском аппарате, как на скрипке или пианино, слушая собственную внутреннюю музыку.