Только в десятом часу президент вернулся в Белый дом, чтобы захватить свою жену. Вице-президент и миссис Джонсон уже около двадцати минут поджидали его в Красной комнате. Когда Джекки услышала шаги мужа, она стала спускаться вниз в своем белом платье, взятых напрокат бриллиантах и достигающей пола накидке из белого шелка. Слуга ввел ее в комнату Кеннеди, который посмотрел на жену, погасил сигару и сказал: «Дорогая, такой красивой я тебя никогда не видел. У тебя замечательное платье».

Повернувшись к слуге, он приказал: «Принесите вина. Это дело надо отметить». Выпив шампанского, супруги Кеннеди и Джонсоны начали посещения и отправились первым делом на бал в отеле «Мэйфлауэр», где среди гостей находились бывший президент Трумэн и его жена. Во время первичных выборов Трумэн выступал против Кеннеди, обвиняя его в том, что Джон покупает себе президентство, но как только съезд назначил Кеннеди претендентом, экс-президент начал поддерживать Джона подобно другим членам партии. По дороге на встречу с Трумэном после съезда Кеннеди заметил: «Я думаю, он извинится передо мной за то, что говорил, будто я покупаю себе президентство, а я извинюсь перед ним за то, что делаю это». С тех пор Кеннеди делал все, чтобы быть в хороших отношениях с экс-президентом, и решил первым делом пойти на тот бал, где присутствовал Трумэн.

Под звуки марша «Да здравствует вождь!» президент и первая леди вошли в зал, где толпа разразилась громким аплодисментами и криками приветствия, а затем все уставились на почетных гостей и забыли о танцах.

«Так мы и проведем весь вечер — вы будете смотреть на нас, а мы на вас», — обратился Кеннеди к гостям.

Джекки улыбалась и походила на прекрасную статую, освещаемую вспышками фотокамер. Судя по выражению ее лица, можно было сказать, что ей нравится быть в центре внимания, но она ненавидит всю эту суматоху. Президент, который веселился вовсю, заметил своего хорошего друга Реда Фея, сопровождавшего Энджи Дикинсон, так как его жена находилась в Швейцарии. Кеннеди не мог не поддеть Фея относительно его роскошной дамы.

«Ты вот стоишь здесь, греясь в лучах великолепной голливудской звезды под треск фотоаппаратов, которые регистрируют все твои эмоции, и не думаешь о том, что через двадцать четыре часа твоя жена в Швейцарии увидит все это на фотографиях в газетах».

Когда они пришли еще на один бал в отеле «Стэтлер-Хилтон», президент покинул Джекки, оставив ее вместе с Джонсонами в президентской ложе, а сам отправился к Фрэнку Синатре, который устраивал прием для знаменитостей, выступавших накануне.

«Я хочу лично поблагодарить Синатру и всех этих калифорнийцев, которые устроили вчера вечером замечательное шоу, — сказал он, ускользая от жены и вице-президента. — Я скоро вернусь».

Кеннеди не мог пропустить вечеринку, где присутствовали такие люди, как Этель Мерман, Нэт Кинг Коул, Джимми Дюран, Джин Келли, Фредерик Марч, Тони Кетрис и Дженет Лей. Когда он вернулся, Джекки встретила его холодным взглядом. Его отсутствие явно раздражало ее. Она пожаловалась на то, что никто не танцует и балу недостает пышности. «Люди просто ходят туда-сюда, как загипнотизированные», — сказала она. Находящийся вне себя от радости президент не обратил на ее слова никакого внимания и стал переходить из ложи в ложу, приветствуя друзей и принимая поздравления. Джекки осталась сидеть одна в президентской ложе.

Когда они прибыли на третий бал, ей уже надоели эти празднества. «Я устала, — скажет она позже. — Я испытывала упадок сил и поэтому отправилась домой, а Джек продолжал веселиться с остальными».

В два часа ночи, после того как он посетил все балы, президент попрощался с Джонсоном и велел шоферу лимузина ехать к дому Джозефа Олсопа на Думбартон-стрит в Джорджтауне, где собрался узкий круг друзей. Одна молодая женщина с особым нетерпением поджидала его. Выпив и перекусив, Кеннеди и его знакомая поднялись на второй этаж.

На следующий день, когда один журналист спросил Олсопа о ночном визите Кеннеди, тот ответил, что президент был голоден, и он накормил его.

Глава девятая

«Эта администрация уделяет внимания сексу больше, чем администрация Эйзенхауэра уделяла гольфу», — острил Тед Соренсен в самом начале президентства Кеннеди. Это замечание соответствовало действительности. При содействии тайной полиции и преданных помощников и не без помощи братьев и сестер новый президент вел весьма свободный образ жизни, постепенно меняя женщин, многие из которых работали у него секретаршами.

Во время отсутствия первой леди президент частенько развлекался тем, что устраивал купания в бассейне нагишом. Затем следовали обильные обеды в его личных апартаментах, после чего он вместе со своей дамой перебирался в кровать. Днем он, свежий и удовлетворенный, приступал к работе, зная, что вечером его снова ждет веселье. В таких случаях Кеннеди запрещал слугам подниматься на второй этаж, дав им знать, что он ожидает гостей и сам подаст еду на стол.