День мотания по ЛНР. Без еды, на стакане кофе и бутылке воды. ЛНР провожала сумасшедшими закатами. Останавливаюсь на обочине. Раньше я боялась даже притормозить на фронтовых дорогах. А теперь так странно это кажется. Не того надо было бояться. Закат безумный. Мимо летят «Уралы» с пацанами. Машу им рукой. Машут в ответ.

Сердце снова на части.

Буду собирать.

Фантазерка, психопатка, неволонтерка. Дурко со своими игрушками.

И только девочка с сачком на шевроне подмигивает и словно все понимает до конца.

Через пару недель после возвращения из Старобельска меня начнет накрывать. Отменятся все поездки, и всплывут, как куски дерьма на поверхности чистой заводи, наши старые знакомые — Солохи. С их грязью, ложью, мерзкими инсинуациями, которые снова попытаются пошатнуть наш мир. Пространство вокруг наводнится ложью и ненатуральными подделками под людей. Называющих себя «добрыми душами». Полетят очередные порции подделанных скринов.

Вскроются, как застарелые гнойники, страшные язвы на душах людей, называющих себя «хорошими». Зачем прибавлять мне 10 лет к возрасту? Такой глупый выпад… Зачем пытаться ссорить всех?

Из-за этих новых разборок я почти перестану спать. Начну тупо смотреть в одну точку и не понимать: как? Как это все стало частью моей жизни? Кто все эти подделки под людей и как они так близко подобрались? Разве ради этого я два года назад отложила в сторону все, что составляло мою довоенную жизнь, и пересела добровольно в «песочницу цвета мультикам»?

В какой-то момент я перестану понимать, зачем я и зачем это все. Кому нужна победа над внешним врагом, если мы, люди, готовы проиграть сами себе?

Не вникая ни во что, в тот момент Аид сказал: «Все это ложь, и зачем ты веришь бредням сумасшедшей дуры?» Но легче уже не станет. Верю я или нет, будет уже неважно. Где-то на ухабах моих фронтовых зеленых миль из меня вытрясло все, что позволяло соглашаться на компромиссы и закрывать глаза на взаимную нелюбовь. Было время любить. Время сомневаться. Было время, когда сиюминутные высоты затмили всё и медные трубы вытолкнули нас к точке входа, не особо напрягаясь. Чужие интриги лишь показали непрочность некоторых структур. Еще до начала моего личного отсчета, какая-то «ясновидящая» сообщила: «Его путь на войне прервется». Но речь шла не о жизни. Речь шла о пути, на котором еще было место для мира и любви. Этот путь прервался, и осталась только война. Другой путь. У самурая нет цели.

Я буду думать эти мысли, не понимая, почему мне уже от них совсем небольно. И вообще никак. Я буду оглядываться на два прожитых года и удивляться этому опыту, который должен был бы стать чем-то типа чистилища. А стал моим лучшим экспериментом за все прожитые до сих пор годы. Любовь не прошла. Была ли она? Думаю, была — любви не нужен предмет. Она или есть как обоняние и осязание, слух и зрение, или нет. Но та, что была и выбрала себе заместителя на эти годы, трансформировалась почти в родственное принятие. В дружбу. Во что-то большое и большее. Есть связи, которые навсегда. Даже если они не про отношения двух влюбленных. И этой любви на войне под «химарями» и «градами» словно стало еще больше. Просто точка ее отсчета навеки соединила респектабельный подмосковный ресторан и стоянку сразу за погранпереходом в Чонгаре. И луч протянутся с модного Усачевского рынка на тихий зимний азовский берег. Я буду думать, смеяться и плакать сама с собой, не понимая: неужели все на самом деле так просто и так правильно?

А потом несколько раз наконец-то после долгого затишья моргнет телефон. Это будет он. Мой Грин. И он будет не один.

Вместе с ним в сообщении придут фотографии. Мой шеврон, моя самая любимая из всех моих игрушек в этой фронтовой песочнице. Девочка-Ловец с чистыми глазами, хитрой улыбкой и сачком для бабочек-человеков в окружении патронов. Двойное кольцо. Чтобы наверняка. И никто никогда не смог бы пробить эту защиту.

Это будет как удар молнии, вспышка, озарение. Главный мой инсайт. Все символизмы и смыслы в одной картинке.

Грин всегда смеялся над моими игрушками. Но все эти годы он стоял между миром и моей песочницей, отгоняя от меня всех врагов и подавая мне все новые и новые формочки.

И, задыхаясь от внезапного осознания — я ведь могла тогда на обледенелом танкодроме не разъехаться с «Уралом» или не выехать из Кременной под реактивным обстрелом, — я пойму, что ничего до сих пор, до этого самого момента, не знала о настоящей любви.

<p>Послесловие</p>

Я выражаю огромную признательность всем, благодаря кому эта книга стала возможна. Спасибо вам, драгоценные мои человеки по обе стороны «ленты». Которая, кажется, разделила не только войну и мир, но и нас всех. Показав, с кем можно в разведку, а с кем лучше и за хлебом не ходить.