Читаем Зеленые мили полностью

Он крепко-крепко меня обнимает. И на какую-то долю секунды мне снова становится хорошо и спокойно. Но это быстро проходит.

В ту ночь мы с Аидом поссорились впервые и всерьез. Слова, о которых я потом пожалею, которым не место на войне, которые не говорят любимым, острые и безжалостные в своей ничем не прикрытой наготе моей личной правды, будут резать, впиваться и убивать. Ни одно из них я не хочу взять назад. Но в каждом — раскаиваюсь. И наступит апрель, не принеся ничего, кроме очередного витка осознания, что все есть последствия выбора. И эти «здесь и сейчас» я создала еще в далеком 2019 году. Когда позволила другому человеку все за себя решить. И в моей жизни воцарится ее величество Пустота.

Она наваливается всегда неожиданно и в один момент. Хотя потом понимаешь — предпосылки были. Несказанное, невыполненное, подавленное. Перманентный страх, бесконечные слезы. Пропущенные звонки. Потеря кратковременной памяти. Отмененные встречи. Отсутствие физических сил делать простые вещи. Тебе говорят: что твои эмоции на фоне всего, что происходит? Забывая, что лично ты происходящее вовсе не заказывала.

— Привет, вы где? Мы договаривались на 12.00…

— Еду, в пробке.

Вскакиваешь с кровати. Наступаешь в чашку с запахом пустырника. Какой сегодня день? Год? Война уже закончилась? Нет? А жизнь как будто уже да. Вместе с отпущенными на войну силами. С кем та встреча? Какой повод?

В социальных сетях у «родных и близких» — дорогие рестораны, магазины, широкие улицы, цветы в палисадниках, путешествия с детьми. Яркие улыбки, сияющие лица. В их мире нет войны совсем. В сторис «близких друзей» и «поклонниц таланта» — сплетение частей тел, выпученные губы, груди, просекко, сингл молт и яркие дубайские картинки. Война там всего лишь уродливая декорация, подчеркивающая красоту актеров.

В моих — молчаливые крики о помощи. Но до конечных адресатов они не доходят. Плохой интернет.

Энергия — тонкая материя. Она имеет свойство заканчиваться. Деньги — ее эквивалент в материальном мире. Есть энергия — есть деньги. Нет — достаем лапу. Ну или кому что больше нравится.

Оплачиваю с Юристом очень нужные штуки. Из мелочей по 2300 и 8600 набегает 200К. Еще 100 надо отдать за то, без чего все это не будет работать. Еще пять позиций в списке не закрыты. Но у тебя просто нет сил даже скопировать этот список.

— Кать, денег на отрядной карте больше нет. И у меня нет сил. Пустота… полный вакуум.

— Можешь меня забанить. Но я завтра объявлю сбор.

— Не поможет. Не дадут. Это все так тесно сплетено… Мне страшно… Я ничего не могу сделать, даже резервы — уже все. Пус-то-та.

— Бля, Лена! Можешь забанить. Все равно сделаю. Потом рыдать будешь, сейчас надо добыть денег!

Звонит Док.

— Сколько страниц ты написала?

— 20.

— Мало. Я тебе сколько сказал?

— И это сейчас подвиг.

— Если не можешь ты — не может никто. Жопу в горсть!

С момента начала Пути не изменилось абсолютно ничего, кроме тебя. Ты меняешься кардинально и необратимо. Броня покрывает душу, но в стыки все равно прилетает.

— Зачем на канале Снайпера ее стрим? Пусть он говорит!

— Я бы никогда под рассказ о личном не собирала деньги на своего мужчину. Как недостойно!

— Сразу видно, неустроенная у Админа личная жизнь и с друзьями проблемы.

— Что вы тут всякую рефлексию о сумках пишете? Парни воюют, кому там интересно, что вы продавали и покупали!

— Тут скрины из твоего закрытого чата вынесли твои бывшие подружки.

Все переписки реальны. Все комментарии задокументированы. Это лишь малая часть только за пару месяцев.

— Лен, ты же знаешь, мы — со стороны невесты! — Старожилы чата, ставшие за два года ближе самых близких, понимают все мои состояния, как никто другой. — Мы порвем за тебя.

— Котик, ты просто устала, очень устала. Потому что на самом деле ничего не изменилось. Просто ты зашла в тупик. Даешь, но не получаешь.

И я вдруг понимаю, что в основе пустоты лежит усталость. Всегда.

Я собралась тогда. Жопу в горсть. И мы собрали почти полмиллиона на одних только «соточках». Стало чуть легче дышать. Не изменилось (в очередной раз) ничего, кроме меня самой. Взявши гуж…

Я вдруг по-другому посмотрела на женщин на этой войне.

В самом начале мне казалось, что нет никакой другой более священной цели, чем служение идее — сохранить жизнь тому, кто тебе дорог. Путем всепринятия, всепрощения и всепонимания. Но оказалось, что иногда в это уравнение приходится включить неправильный показатель — свою собственную жизнь. А кто позаботится о нас, пока мы заботимся о них? И мне захотелось написать главу для героинь.