Читаем Зеленые мили полностью

— Лена, пожалуйста, послушай. Она не имеет ко мне никакого отношения. Это — далекое прошлое, которое вернулось, когда пошла пресса, медийка, интервью на RT. Да, мы общались. По делу и только, но все закончилось задолго до нашего знакомства.

Знаменитых все любят. Знаменитых любить легко, престижно, модно. Интервью на RT было моей гордостью, моим выстраданным ребенком. Диана, главред одного из отделов холдинга, просто сказала как-то: давай сделаем! И мы сделали. Несмотря на переводы внутри. Несмотря на сложную цепочку согласований. Цейтнот. Мир за одну ночь узнал, кто стоит за подписью «Ваш Снайпер» на нашем телеграм-канале. Человек, которому суждено было стать одним из самых (если не самым) известных командиров этой спецоперации. Я так хотела, я горела этой идеей. Мне были нужны моя песочница и эти игрушки. Которые давали нам обоим силу жить внутри ада, сохраняя свой собственный творческий оазис. Пигмалион, сотворив Галатею, сел и заплакал: потому что не было в мире ничего прекраснее. Прекраснее, чем взгляд на свое собственное творчество, воплощенное в реальной материи. Чем взгляд на отражение Творца внутри себя. Любил ли он Галатею? Нет, он любил свой труд, свои иллюзии и восторгался ей не потому, что прекрасна была она, а потому, что прекрасен был божественный образ, заложенный в его творении. А Галатея, как все из камня, вполне возможно, была просто бессердечной эгоистичной теткой. Но ее миссией было показать красоту Творца.

— Почему я должна верить тебе, а не тому, что написано в скриншотах вашего диалога?

— Потому что я люблю тебя.

Я столько раз представляла себе, как это прозвучит однажды. Согласно моей теории, невзаимной любви не бывает. Великий мистик Гурджиев говорил, что абсолютная любовь вызывает то же в ответ. Тогда как желание обладать рождает отторжение. Обладать я не хотела и не хочу до сих пор никем и ничем, а вот играть в одни игрушки было так здорово. Так было прекрасно создавать вместе легенду, историю, огромную семью. В этом было столько Бога, счастья, радости. В самом начале я знала, для нас возможны два варианта развития событий: или любовь родит любовь, или мы расстанемся, теперь уже окончательно и навсегда. Но сейчас, когда в моей песочнице бушевало цунами, вызванное чужой завистью, ревностью и желанием сделать мне, абсолютно незнакомому человеку, как можно больнее, лишь бы перестало голосить свое эго — эти слова, произнесенные вслух, почти ничего не значили. Я и так это знала. Раньше, чем услышала. Но я слишком хорошо помнила ту ночь, когда было снято то видео. Новый год. Я уже перестала тогда пить спиртное. Тревога и алкоголь оказались совершенно несочетаемы. Он позвонил и сказал: мы уходим на БЗ. Никого не успеваю поздравить по-человечески.

Но это видео доказывало обратное. Мне было так больно, что я кинула его в корзину и почистила ее сразу. Следом в блок улетела девушка. А трубка все повторяла и повторяла: люблю тебя. Только тебя. А это все было просто на спор.

Влюбленные слепы и порой кажутся глупыми.

И утром мы поехали в Луганск.

Поездка, которая могла бы стать самой теплой, превратилась в кошмар. Я все время плакала. А он был нежен и предупредителен, как никогда.

Я вернулась домой и перестала есть, спать. Мне было неинтересно. Ничего не интересно. Мне было больно не от того, что вскрылся какой-то обман. Другие мысли бродили в голове, рефреном повторяя на концах самых разных нейронных связей: «Этого всего могло не быть, просто не быть… если бы тогда, в 2018-м… или хотя бы… в 2019-м… этой боли могло просто никогда не случиться, если бы не тот вечер на Усачевском… Любовь просто не пришлось бы придумывать…».

В середине июня мы наконец-то забирали и отправляли «за ленту» долгожданную винтовку. День, который обещал еще в феврале стать радостным, победным, триумфальным — мы сделали это, мы смогли, прилетели Ангелы и подарили нам «Антиматерию» Лобаева, — как-то не задался.

— Как ты ее назовешь?

— Немезида.

— Да? — разочарованно молчу какое-то время, — но я думала, что…

— Нельзя называть винтовки именем любимых людей.

— Почему?

— Просто — нельзя. Примета такая.

Грин когда-то говорил то же самое. Ок, пусть будет Немезида. Ибо либо делай и бросай в воду, либо не шурши, когда по раздутому эго прилетает. Забрали с завода, передали. Фото на память с пацанами и суровой железной леди. Двумя днями позже видео и пост: «Благодаря тебе, эта винтовка стала возможной, и поэтому она должна носить твое имя… Я назвал ее Селена». Копаюсь в себе, пытаясь отыскать хоть что-то. Хоть какие-то эмоции. Где радость от получения желаемого? Только пустота. Щемящий вакуум. Жизнь скатилась до рефлексов и естественных потребностей. И снова очень много слез. Их никто не видит, но они — единственное, что приносит облегчение.

Рефлексия закончилась так же внезапно, как началась. Бывает так, что все вдруг собирается в одном дне и в одну кучу. В эти дни события начинают закручиваться прямо с утра.