Читаем Завтра я всегда была львом полностью

Если я не смогу учиться в университете, то можно будет продолжить занятия на курсах и стать, например, аниматором. Это было бы тоже неплохой специальностью, с которой можно жить. А если мое здоровье никогда не поправится настолько, чтобы я могла заниматься обычной работой, я смогла бы жить в общежитии, за обитателями которого есть специальный присмотр, и работать несколько часов в неделю на работе, предоставляемой от коммуны, в какой-нибудь лечебной мастерской при центре для престарелых или подобном заведении. И это обещало неплохую жизнь, во всяком случае, гораздо лучшую, чем та, что была у меня тогда. Таким образом, план получился идеальный. Он давал мотивацию, поскольку включал шанс исполнить свою мечту, и одновременно был надежным, поскольку если бы я не достигла конечной цели, я все-таки не осталась бы с пустыми руками. Это было просто гениально. Таким образом, план был готов, и можно было приступать к работе.

Вначале дело шло очень медленно. Теперь мы двигались вперед, но малюсенькими шажками. Я по-прежнему жила в лечебном учреждении, однако мне нашли учительницу старших классов из расположенной по соседству школы, которая приходила ко мне несколько раз в неделю и руководила моими занятиями. Начали мы с норвежского языка, поскольку это был один из моих любимых предметов, мы начали понемножку читать по программе, и я выполняла кое-какие письменные задания.

Я занималась также кулинарией, этому учила другая учительница. Эти уроки вошли в план под рубрикой ADL, что значит «практические навыки, нужные в повседневной жизни», на деле же мы готовили еду в учебной кухне при отделении. Я начала также посещать школу в качестве вольнослушательницы по два часа в неделю. Хотя старт был взят с большой осторожностью, он требовал от меня гораздо больших усилий, чем скатывание шариков, однако справлялась я тут гораздо лучше. И несмотря на то, что я жутко боялась входить в незнакомый класс, ведь с тех пор, как я последний раз сидела в классном помещении вместе с другими учениками, прошла целая вечность, я справилась и с этим. У меня была мечта, которой я дорожила, и ради ее достижения я была согласна переносить какие-то трудности.

Так я проучилась несколько весенних месяцев, и вот после осторожного начала пришло время сделать следующий шаг: перейти к «обычному» обучению в обычном классе обычной школы. Мне разрешили растянуть начальный курс на два года, поскольку заниматься полную неделю было бы для меня слишком трудно. Кроме того, мне дали ассистентку, которая встречала меня перед школой и шла туда вместе со мной, так как одна я не решалась войти. Она сидела со мной на всех уроках. С предметами все обстояло неплохо, несмотря на то, что под влиянием медикаментов мой мозг работал медленнее, чем обычно. Главная проблема заключалась в другом: я боялась других учащихся, боялась самой себя, боялась галлюцинаций и искаженных представлений, которые продолжали меня преследовать. Ассистентка была моей опорой, она давала мне необходимую уверенность для того, чтобы я решилась приходить в класс и не убегать с занятий, и я научилась полагаться на то, что она поможет мне справиться с вызовами, с которыми мне еще предстояло столкнуться.

Первый год я продолжала жить в лечебном учреждении, ходила оттуда в школу, до которой было пять минут пешком, и после уроков возвращалась назад. Ассистентка помогала мне в школе, вторую половину дня меня поддерживал персонал, и некоторые из них очень хорошо выполняли эту роль: мотивировали меня и поддерживали во всем - будь то приготовление домашних заданий или подъем по утрам, когда надо было идти в школу. Все шло хорошо. Мне дали нового психотерапевта, ее сеансы очень поддерживали меня, и от нее я получила много новых знаний. Все шло очень хорошо. Я получила помощь, чтобы снять себе квартиру в нашей коммуне, и после осторожного переходного периода меня в начале летних каникул выписали из лечебного заведения.

Коммуна оказалась не готова к моему приему, хотя заблаговременно была о нем оповещена, так что лето получилось грустное, однако это было терпимо, а с осени я должна была приступить ко второй части начального курса в той же школе и с той же самой ассистенткой. Возникло только одно небольшое затруднение. Лечебное заведение и школа располагались в Эйдволле, моя же коммуна, в которую я теперь вернулась, находилась в Лёренскоге. Между Эйдсволлом и Лёренскогом расстояние было приблизительно семь миль, а у меня, по понятным причинам, не было ни машины, ни водительских прав. Это означало, что мне, отчасти еще находившейся в психотическом состоянии и получавшей каждый день мощную дозу медикаментов, нужно было ехать на автобусе в Лиллестрём, дождаться там поезда, ехать поездом до станции Эйдсволл, оттуда на другом автобусе ехать от станции до автобусного терминала и затем пешком подниматься в гору.