Милий Алексеевич находился в это время в глубочайшей депрессии: его посещали мысли о самоубийстве или уходе в монастырь. Он тяжело переживал как свои жизненные неудачи, так и потерю влияния на прежних друзей по «Могучей кучке», которые в этот период уже добились широкого признания, шли своим путем и не чувствовали в Балакиреве прежнего наставника.

Хотя в конторе Балакирев прослужил недолго, возвращение его к музыке было долгим и внутренне трудным. На жизнь он зарабатывает фортепианными уроками, но сам не сочиняет, живет замкнуто и уединенно. Лишь в конце 70-х гг. он начинает появляться у друзей. Но это был уже другой человек. Страстность и кипучую энергию человека, разделявшего — пусть не всегда последовательно — прогрессивные идеи 60-х годов, сменили ханжеская набожность и аполитичность, односторонность суждений. Однако композитор вернулся к полноценной музыкальной деятельности, вновь возглавив свою школу и приняв в 1883 году предложение стать руководителем придворной певческой капеллы. За 11 лет на этой должности он продемонстрировал свои лучшие организаторские качества — начиная с перестройки здания капеллы и заканчивая заботой о судьбе певцов, потерявших голос. Именно с этого момента в учреждении появляется свой полноценный оркестр, существующий и сегодня. Балакирев создает новые произведения, перерабатывает те, что были написаны в юности.

Балакирев всю жизнь был весьма небогатым человеком. Поправить свое материальное положение он смог только в годы службы в капелле. Тем не менее окружающие отмечали его щедрость и отзывчивость, он всегда приходил на помощь тем, кто к нему обращался. Наиболее одаренные ученики капеллы образовали вокруг своего руководителя музыкальный кружок. Балакирев был также центром так называемого Веймарского кружка, собиравшегося у академика А. Пыпика в 1876–1904 гг. — здесь он выступал с целыми концертными программами. Но после кончины императора Александра III в 1894 году Балакирев подал в отставку с поста руководителя Придворной капеллы, в том числе и потому, что не жаловал престолонаследника, Николая II, и это было взаимно. Однако у него остался неравнодушный покровитель при дворе — вдовствующая императрица Мария Федоровна. Она принимала участие в судьбе композитора, отвечала на его просьбы. Так, она выделила денег для отправки на лечение в Европу больных туберкулезом племянниц Балакирева.

Однако становясь все более деспотичным и нетерпимым, он поддерживает славянофильские взгляды и осуждает революцию 1905 года, чем отталкивает от себя многих людей из ближайшего окружения. В 1906 году в Петербурге торжественно открывается памятник М.И. Глинке. Для этой церемонии Балакирев пишет Кантату для хора и оркестра — одну из четырех своих хоровых работ. Другое произведение, написанное к открытию памятника, на сей раз в 1910 году Шопену — Сюита для оркестра, составленная из четырех сочинений великого польского композитора. Концерт для фортепиано с оркестром, который композитор, сам превосходный пианист, наделяет большой виртуозностью — последнее крупное произведение Балакирева, которое заканчивал уже его соратник С.М. Ляпунов.

10 мая 1910 года композитор скончался. Несмотря на то, что он давно уже не участвовал в публичной музыкальной жизни, его хоронили как великого деятеля русской культуры.

Как это ни печально, но за пределы узкого филармонического круга любителей русской классической музыки произведения Балакирева почти не выходят, да и звучат не часто. Самым обширным по количеству осталось наследие Балакирева в жанре романса и песни — всего более 40 произведений на стихи ведущих поэтов эпохи: Пушкина, Лермонтова, Фета, Кольцова. Романсы композитор создавал в течение всей своей жизни, начиная с 1850-х годов.

В конечном итоге, Балакирев не был гениальным композитором — хотя его высокая одаренность никогда и никем не подвергалась сомнению. Он был выдающимся исполнителем, но не входил в число лучших из лучших. Но он был кем-то большим — великим русским музыкантом, который как никто чувствовал музыку. Человеком, который был наделен даром открывать таланты. Он не написал оперу, но разве без него успешный химик Бородин создал бы своего беспредельно гениального «Князя Игоря»? Он не смог основать собственную композиторскую школу, но разве не под его влиянием блестящий морской офицер Римский-Корсаков нашел в себе силы бросить службу и стать не только великим композитором, но и величайшим педагогом? Милий Алексеевич Балакирев — один из главных пассионариев русской музыки. И как большое лучше видится на расстоянии, так и сегодня его заслуги перед отечественной культурой становятся все более и более ценными.

Глава 9. Романтики: Берлиоз. Сибелиус

Судьба, похожая на роман