Автофилия[56] — тяжелое психическое заболевание, зародившиеся в США и распространившиеся по всему миру, суть которого заключается в патологической любви к своей автомашине. Автомобиль из средства передвижения превращается в тотем, предмет обожания и поклонения. Нередко покупка дорогого авто превращается в главную цель бытия человека. Человек отказывает себе во всем, только чтобы купить шикарное авто. При этом функциональность средства передвижения отходит на второй, третий… десятый план. Главное — престижность, цена. Люди покупают автомобили не потому, что те функциональны, и даже не потому, что удобны, а потому, что такие же автомобили — у людей их круга общения.

Американцев ругают по всему миру за пустоту их внутреннего мира, но все до мельчайших подробностей пытаются повторить их стиль жизни: в одежде, в структуре потребления. Смотрят их фильмы, слушают их музыку, страдают теми же психическими расстройствами. На чем тогда покоится, например, русский патриотизм? На том, что лень изучать английский язык? На том, что не пускают жить в США? На элементарной зависти?

Весь патриотизм свелся к чисто формальным проявлениям типа повязывания георгиевских ленточек на время празднования очередной годовщины разгрома фашисткой Германии. Особенно абсурдно это выглядит, когда видишь, как ленточки повязаны на иномарки, в особенности автомобили немецкого производства. Человек, покупающий иномарку, произведенную в странах НАТО, тем самым поддерживает НАТО. Часть потраченных им средств идет в бюджет данных стран, доля которого тратится на вооружение армии. Можно даже составить таблицу: человек, купивший легковой «Мерседес», своей покупкой оплатил несколько снарядов для танка, купивший джип — частично оплатил производство самого танка. Ленточки, слова, рассуждения перед телевизором, пикетирования — это все пустое. Своими действиями люди вооружают армию противника, а потом привязывают на антенны ленточки.

Посредственность — кумир современного общества

Сегодняшние времена — эпоха торжества посредственности. Обществу не нужны ни гении, ни герои, ему нужны профессиональные банкиры. Конечно, общественное мнение приветствует появление героев и гениев, но вкладывает в эти слова уже совсем другой смысл. В обиходе появились выражения «гениальный мошенник», «гениальный маньяк». Сегодня на театральных подмостках — новые «герои»: так, в одном европейском театре прошла с успехом премьера балета о «гениальных» преступниках ХХ века. Многие искусствоведы утверждают, будто гений — это всегда немножко сумасшедший или что все великие представители искусства были гомосексуалистами. В общественном мнении постепенно утверждается мысль, что от великих людей одни несчастья. Даже один из самых ревностных защитников общества потребления, классик либерализма Л. Мизес признает:

«Так называемый высший свет в США почти исключительно состоит из самых состоятельных семей. …Большинство в этом “обществе” не интересуется ни книгами, ни идеями. Встречаясь, они если не играют в карты, то сплетничают или беседуют скорее о спорте, чем о культурных проблемах. Но даже те, кому не чужды книги, считают писателей, ученых и художников людьми, с которыми неинтересно общаться. Почти непреодолимая пропасть разделяет высший свет и интеллектуалов»[57].

Нет никакой катастрофы в том, что у власти сегодня — посредственности. Конечно, в этом нет и ничего хорошего, но драматичность положения в другом: властная пирамида теперь вообще закрыта для выдающихся людей раз и навсегда. Они не нужны нынешнему обществу, они мешают ему.

Подлинные гении не исчезли. Возможно, их рождается даже больше, чем раньше. Единицы из них получают доступ в сферу культуры, с тем расчетом, чтобы они не могли поколебать власть бездарностей, да и просто ненормальных людей. Великий человек сегодня может стремиться лишь к тому, чтобы, используя весь свой талант, пробиться в ряды посредственностей. В свое время выдающихся людей окружало всеобщее преклонение, люди хотели стать великими, тогда как сегодня господствует дух поклонения серости и мещанству. Недвижимость, автомобиль и развлечения — вот идеал современного общества. Когда-то мужчины добровольцами шли на войну — сегодня они боятся идти в армию.