Читаем Забытые страницы русского романса полностью

Мелодия вступления, которая станет основной темой романса, очень напоминает одну из тем Шестой симфонии Чайковского. Думается, это не сознательная реминисценция, а явление духовного родства Метнера с эпохой, которой он был увлечен (а музыку Чайковского страстно любил всю жизнь), «язык» которой он не мог обойти совсем. И тогда сходное чувство, образ выливались в сходное интонационное воплощение.

Мелодия вокальной партии, неброская, как и в предыдущих романсах, удобна по диапазону (до¹—фа²), глубоко выразительны вокализации гласных, к которым прибегает композитор: так он раскрывает поэтические многоточия. В слове «гул» на протяжении 2¹/₂ тактов гласная сползает по полутонам (на diminuendo), и таким образом достигается эффект замирающего вдали неведомого звука. В последнем слове «смешай» второй слог тянется с филировкой на ноте фа¹ З¹/₂ такта. Вокалиста в этом романсе подстерегают ритмические трудности — синкопы в начале и внутри фраз, переменный размер и достаточно свободный по отношению к голосу аккомпанемент.

Следующие три романса Метнера на слова Тютчева были опубликованы в 1915 году в соч. 28: № 5 «Весеннее успокоение», № 6 «Сижу задумчив и один» и № 7 «Пошли, господь, свою отраду».

Привлекает своим необычным характером романс «Весеннее успокоение» (из Уланда). По содержанию поэтического текста это плач (в русских плачах-причетах есть сходные мотивы):

Начало и заключение романса — тихий свирельный наигрыш, звучащий одноголосно (в правой руке пианиста). С народными напевами его роднят квинтовые интонации, ощущение народности усиливается и благодаря тому, что в партии певца тоже типично фольклорные попевки — трихордовые в кварте и в квинте. В конце распет второй слог в слове «плывут» — как бы рисуя плывущие облака. Выразительна также деталь — как бы до бесконечности тянущаяся гласная «ю» на низкой ноте си малой октавы.

Состояние бесконечного уныния и безнадежности передает романс «Сижу задумчив и один». В начале его обозначено — Andante meditativo (умеренно, созерцательно). Он — о тщете человеческой жизни, которая, как злак земной, отцветает и исчезает навсегда, о розах и терниях. Герой когда-то сам сорвал «бледный цвет», которому уже никогда не расцвести. Романс заключает развернутая постлюдия, которая должна как бы досказать то, что осталось за словами. Романс «состоится» только в том случае, если певец сумеет обогатить его содержание собственной интерпретацией; тогда и постлюдия прозвучит как необходимое продолжение, а не привесок.

№ 7 «Пошли, господь, свою отраду». В начале указано: Pesante — тяжело. Речитативная мелодия, сопровождаемая хорального склада аккордами,— своего рода молитва:

А далее опять мотив безнадежности, одиночества; не для героя дерев прохлада, «фонтан на воздухе повис» и т. д. Если в предыдущем романсе мы узнаем о его вине и потому заслуженных муках, то здесь страдание остается зашифрованным, пережитым «за сценой».

Лучшие, на мой взгляд, романсы Метнера на слова Тютчева вошли в соч. 37: «Бессонница», «Слезы», «О чем ты воешь, ветр ночной» (№ 1, 3, 5).

Первый из них — один из наиболее концепционных и популярных, но исполнительски сложных романсов. Это очень личное произведение; не случайно в последующие годы Метнер неоднократно мысленно возвращался к нему. Вспомним: мечтая показать «Бессонницу» Э. К. Метнеру, он подчеркнул, что поведал в ней о том «что часто переживалось за последнее время» (цитированное письмо от 7/20.VI. 1920).

Выбор этого стихотворения Тютчева уже говорит о многом. Поэт выразил в нем свои раздумья о жизни, о судьбе уходящих и грядущих поколений. Год создания романса — 1918: гражданская война, разруха, гибель старого мира и пока еще непонятный и неизвестный новый мир — все это вдохновило Метнера на создание глубоко искреннего произведения.

Мелодия — одна из самых русских — спокойно развивается на фоне остинатной фигуры в фортепианной партии, изображающей мерный бой часов. Она и зарождается из самого звучания «боя» (из звука ми-бемоль). Первая фраза — еще не пение, это мысли «про себя», вызванные безнадежной скорбью: