Читаем Забытые страницы русского романса полностью

Романс «Если жизнь тебя обманет» (соч. 61, № 4) на слова Пушкина выделяется своими скромными прозрачными красками, все внимание отдано стихотворению, печальному по содержанию:

Сердце будущим живет;Настоящее уныло:Все мгновенно, все пройдет;Что пройдет, то будет мило.

«Полдень» (соч. 61, № 6) на слова Тютчева. В этом романсе присутствуют все выразительные приемы, которые встречались в вокальных произведениях Метнера поры расцвета: вольно и свободно дышащий аккомпанемент — арпеджии и пассажи, изображающие ленивое течение реки или грезы и видения Пана, дремлющего в пещере, мелодия удобная для вокалиста — певучие, смягченные синкопами фразы, в конце голос вокализирует гласную в мелодии, звучащей как свирельный наигрыш. Романс впервые издан в 1949 году в соч. 59, но написан значительно раньше. В тетради соч. 61 он воспринимается как интерлюдия между предыдущими и двумя последующими тютчевскими романсами — «О, вещая душа моя» и «Когда, что звали мы своим». О многом говорит сам выбор этих стихотворений, повествующих о жизни и смерти, о страданиях и сновидениях, о душе, уносимой в неведомую даль. Написанные в последний год жизни, романсы были, по-видимому, последним прибежищем мысли и чувств тяжело больного композитора.

Оба стихотворения хочется перечитывать еще и еще, и бесконечно удивляет тот факт, что они и до Метнера и после него не вдохновили ни одного композитора (в то время как на стихотворение «Полдень» написано 5 романсов, на стихотворение «Слезы» — более двух десятков).

Вновь тютчевские строки завораживают музыкальностью:

О вещая душа моя!О сердце, полное тревоги,О как ты бьешься на пороге Как бы двойного бытия!..

Обращение к этому стихотворению символично: на роковом пороге человек погружен в тяжкие размышления. Снова композитор завораживает нас образами ночи, когда приходит «пророчески-неясный сон...». Написан романс просто, даже экономно: в нем нет длинных вступления и заключения, распетых на многие такты слогов и гласных. Вместе с тем Метнер опирается на ряд излюбленных приемов: партия фортепиано звучит как контрапункт к вокальной партии, с начала до конца в ней проводится своя самостоятельная тема. Для голоса и фортепиано подробнейшим образом выписаны штрихи и оттенки — так и видишь склоненного над рукописью композитора, еще и еще раз вслушивающегося в музыку своей души:

Так ты жилица двух миров,Твой день болезненный и страстный,Твой сон пророчески неясный,Как откровение духов...

По-особому дорого Метнеру стихотворение Тютчева «Когда, что звали мы своим». Так, в сочиненной в 1919 году Сказке (№ 2, соч. 34) он, запечатлев вид уходящей в бесконечную даль реки, поставил в качестве эпиграфа первую строку этого стихотворения. Прошло более четверти века, и вновь растревожили его дорогие сердцу образы.

Стихотворение Тютчева называется «Успокоение», но Метнер отталкивается от первой строки: она ведет нас вперед, в то время как заглавное слово мертвенно давит. Представляется, что он много-много раз вчитывался в это стихотворение «про себя», а может быть, и вслух, и горестно думал о прошлом, о никогда не забываемой Родине — это проявилось в самом тематизме романса. Так, в развернутом фортепианном вступлении мы слышим два образа — вечный бег водного потока и неодолимое страдание. Они едины, один рождается из другого, сопутствует ему вечно: из опорных звуков «потока» возникают хорошо нам известные «стонущие» мотивы — интонации плача Юродивого из «Бориса Годунова» Мусоргского. Вступает голос певца — и все внимание словам, произносимым безыскусно, без нажима, напевно. Аккомпанемент же звучит по-шубертовски просто, прозрачно. С такта 24 меняется фактура сопровождения: фортепиано рисует вновь бег струй, в правой и левой руках пианиста звучат выразительные подголоски к вокальной партии, усиливающие состояние волнения, растущее напряжение. Певцу в этом фрагменте важно точно выстроить все вершины фраз — они как бы проводят свою собственную мелодическую линию (в тт. 24—26 ре-бемоль2ми-бемоль2фа2ми-бемоль2фа2соль-бемоль2соль2фа2).

Укрупненно, значительно подает композитор итоговую, завершающую первый раздел фразу «И чем мы долее глядим, тем легче нам дышать» — последний слог растянут на 21/2 такта, а на его фоне у фортепиано повторяется в основном и измененном виде квартовый мотив; обозначим его как лейтмотив судьбы.

В следующем разделе говорится о слезах:

И слезы льются из очей,И видим мы сквозь слез,Как все быстрее и быстрей Волненье понеслось...
Перейти на страницу:

Похожие книги

Князь Игорь
Князь Игорь

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ! Лучшие романы о самой известной супружеской паре Древней Руси. Дань светлой памяти князя Игоря и княгини Ольги, которым пришлось заплатить за власть, величие и почетное место в истории страшную цену.Сын Рюрика и преемник Вещего Олега, князь Игорь продолжил их бессмертное дело, но прославился не мудростью и не победами над степняками, а неудачным походом на Царьград, где русский флот был сожжен «греческим огнем», и жестокой смертью от рук древлян: привязав к верхушкам деревьев, его разорвали надвое. Княгиня Ольга не только отомстила убийцам мужа, предав огню их столицу Искоростень вместе со всеми жителями, но и удержала власть в своих руках, став первой и последней женщиной на Киевском престоле. Четверть века Русь процветала под ее благословенным правлением, не зная войн и междоусобиц (древлянская кровь была единственной на ее совести). Ее руки просил сам византийский император. Ее сын Святослав стал величайшим из русских героев. Но саму Ольгу настиг общий рок всех великих правительниц – пожертвовав собственной жизнью ради процветания родной земли, она так и не обрела женского счастья…

Александр Порфирьевич Бородин , Василий Иванович Седугин

Музыка / Проза / Историческая проза / Прочее
Юрий Хой и группа «Сектор Газа»
Юрий Хой и группа «Сектор Газа»

К группе «Сектор Газа» и ее бессменному лидеру можно относиться по-разному: одни ценят их за молодецкую сермяжную лирику, обращение к народным корням и жанровые эксперименты; другие ругают за пошлость текстов и музыкальную вторичность, называя «колхозным панком». Однако нельзя не согласиться, что нет такого человека, который мог бы заменить или затмить Юрия «Хоя» Клинских – талантливого поэта и самобытного музыканта, находящегося вне каких-либо контекстов или рамок условностей.Эта книга о том, как Юрию удалось из множества на первый взгляд разрозненных элементов «сделать» группу, в которой уживались рок и юмор, сказки и перестроечная бытовуха, матерные частушки и мистические сюжеты.В издание вошли ранее не публиковавшиеся фотографии из семейного архива Юрия Хоя, фрагменты интервью с близкими родственниками музыканта, участниками группы «Сектор Газа» и коллегами по цеху.

Денис Олегович Ступников

Музыка