Читаем За гранью полностью

Все это не произвело особого впечатления на Энни, выросшую в среде художников недалеко от Сент-Ива — многие в ее окружении были чудаками, оригинально мыслящими людьми, хиппи, в общем, экстравагантными личностями. Энни тоже не сразу пришла на работу в полицию. Она окончила университет, но с дипломом по истории искусства, что не сулило большой пользы полицейскому ведомству, и не была зачислена на курсы резерва для повышения в чине из-за инцидента, произошедшего с ней на предыдущей работе в другом графстве: три сослуживца попытались изнасиловать ее во время вечеринки, устроенной по случаю присвоения ей чина сержанта. Одному из насильников удалось добиться своего до того, как она отбилась от них. Энни, хотя травмы, причиненные ей в результате насилия, были налицо, не стала заявлять об инциденте до следующего утра — к тому времени она, проведя в ванной несколько часов, смыла все улики преступления. А утром заместитель начальника подразделения по персоналу принял жалобы от трех офицеров; хотя они признались, что ситуация слегка вышла из-под контроля по причине алкогольного опьянения Энни, но утверждали, что полностью держали себя в рамках приличий и ни о каком сексуальном домогательстве не могло быть и речи.

Долгое время Энни мало заботила карьера, и никто больше, чем она сама, не удивился, когда ее карьерные амбиции вдруг вновь вспыхнули, потому что порученное дело было связано с изнасилованием и его последствиями, но так случилось, и теперь она была полноправным инспектором, расследующим запутанное дело, к тому же важное для старшего инспектора Чамберса, который до смерти боялся браться за эту работу сам.

В дверь негромко постучали, и в комнату вошла молодая женщина с коротко подстриженными черными волосами, выглядевшими сухими и безжизненными.

— Мне сказали, что вы уже здесь, — произнесла она, стоя на пороге.

Представившись гостье, Энни предложила ей сесть. Джанет поерзала, стараясь устроиться поудобнее на жестком стуле. Она выглядела так, словно не спала всю ночь, что, в общем-то, нисколько не удивило Энни. Лицо у Джанет было бледное, с темными полукружьями под глазами. Если бы не явные признаки бессонной ночи и выражение крайнего испуга, Джанет Тейлор можно было бы без преувеличения назвать привлекательной молодой особой. У нее были прелестные светло-карие глаза, а за ее скулы любая модель отдала бы все на свете. Она производила впечатление очень серьезного человека, согбенного тяжестью внезапно свалившихся на него неприятностей.

— Как он? — спросила Джанет.

— Кто?

— Да вы знаете кто. Пэйн.

— По-прежнему без сознания.

— Он выживет?

— Пока неизвестно, Джанет.

— Ясно. Я понимаю, это просто… ну, я полагаю, что ситуация может измениться. Вы же знаете мое дело.

— Если он умрет? Да, тогда ситуация изменится. Но сейчас не это главное. Подробно расскажите, что произошло в подвале Пэйнов, а потом я задам вам кое-какие вопросы. И наконец, надо будет письменно изложить показания. Это не допрос, Джанет. Я уверена, вы побывали в аду, и ни у кого нет ни малейшего желания видеть в вас преступника. Но существует обязательная процедура, которую мы должны пройти, и чем скорее, тем лучше.

Не все было правдой в словах Энни, но она хотела, чтобы Джанет успокоилась. Энни знала, что придется задавать наводящие вопросы, торопить Тейлор, может быть, даже проявлять настойчивость, быть резкой. Такова была ее манера ведения допроса, только так она могла докопаться до правды. Она будет действовать по обстановке, но, если потребуется применить не вполне гуманные методы, чтобы заставить Джанет быть искренней, тут уж ничего не попишешь. Чертова парочка, эти Чамберс и Хартнелл. Но что делать… раз уж ей выпала на долю эта проклятая работа, то она выполнит ее как положено.

— Хорошо-хорошо, — теперь уже Джанет успокаивала Энни. — Я ведь не сделала ничего дурного.

— Я в этом уверена. Ну, начнем?

Джанет заговорила скучным, невыразительным голосом, как будто она уже не в первый раз пересказывает эту историю или своими словами излагает случай из жизни постороннего человека. Энни, наблюдая за ней, старалась расшифровать язык ее телодвижений. Джанет не могла спокойно усидеть на стуле, то скрещивала ноги, то поджимала их под стул; пересказывая эпизоды, вызывающие в ней особенный ужас, она стискивала руки, и ее голос понижался до шепота. Энни не перебивала, лишь иногда делала пометки в блокноте. Страшный рассказ еще не был закончен, когда Джанет вдруг замолчала. Она говорила о том, что села ждать «скорую», держа на коленях голову констебля Морриси и чувствуя, как его теплая кровь заливает ей бедра, глаза ее расширились, на лбу пролегла морщина, глаза наполнились слезами — и у нее перехватило горло.

Энни дала ей время справиться с волнением и спросила, не хочет ли она пить. Джанет кивнула, и она принесла ей стакан воды из питьевого фонтанчика. В комнате было жарко, потому Энни наполнила стакан и для себя.

— Джанет, сейчас я задам несколько вопросов, а потом оставлю вас, чтобы вы написали показания.