Читаем Высший пилотаж киллера полностью

Мой новый друг сидел изрядно поддавши. Но в его глазах, как и прежде, я заметил все признаки соображения. И для Вики это было, должно быть, привычное зрелище. Она просто указала на начальничка ладошкой, без улыбки заглянула мне в глаза и ушла на кухню.

Стерх был мрачен. Он смотрел на темные деревья Тимирязевского парка, простершиеся до самого горизонта, и вертел в руке самую колоссальную трубку, какую я только видел. Впрочем, трубок я видел не очень много. Но эта действительно была величиной чуть не с заводскую, скажем, химкомбината имени Войкова, который, кстати, находился и дымил отравой совсем неподалеку от этого места.

– Привет, – начал я, усаживаясь.

Он зыркнул в мою сторону и криво дернул уголком губ. Я решил подождать, и правильно, как выяснилось, сделал. Потому что через пяток минут, не больше, он все-таки ответил:

– Мне почему-то кажется, ты теперь будешь наведываться с регулярностью маятника.

– Зато твоей Вике проще – выписывай себе чеки и получай…

– Не проще. Разовая консультация стоит дорого, а когда ты возникаешь часто, цена падает, и в итоге сумма даже меньше, чем за один раз.

– Не очень-то похоже, что ты рвешься в работу.

Он улыбнулся. Я его достал. Теперь он был готов меня выслушивать и даже, как мне показалось, отвечать.

– Ловко, однако. Тогда ладно, я твой, – подтвердил он.

– Что значит – умение пошутить.

Он покачал кудлатой головой.

– Не только. Еще умение расправиться в одиночку с бандой…

Я удивился. Нет, я правда удивился. Это как же нужно работать, чтобы уже на второй день получить такую информацию и не просто где-то, а в наших, так называемых, правоохранительных органах? Или они совсем уже не умеют держать служебную информацию?

– Слушай, об этом в газетах еще не писали, по телеку не рассказывали – откуда знаешь?

– Свои источники.

Он воровато посмотрел в сторону двери, откуда доносились вполне мирные звуки кухонных перестуков-перезвонов, достал из ящика бутылку водки.

– Будешь?

Я покачал головой. Он налил себе в пластмассовый стаканчик, выпил, быстро все убрал. Эти пластмассовые стаканчики были хороши тем, что не звякали, а как известно, звяканье стекла о стекло – самый противный звук после близкого выстрела гаубицы.

Вообще-то, по-моему, он спивался. А жаль, талантливый человек.

– Итак, ты чего?

Я подвинулся и задал вопрос, который меня больше всего сейчас интересовал:

– Слушай, Стерх, как можно без труда и пыли поменять паспорт на чистый?

– Ты имеешь в виду на другие установочные данные?

Я даже не стал кивать. Он вздохнул.

– Эх, чекисты… Да каждый мент об этом может лекцию прочитать! Но, – он с сомнением посмотрел на меня, – к ментам у вас отношение особое. Поэтому ты спрашиваешь, как поступает нормальный постсовок?.. Сейчас проще всего это сделать через беженцев.

– Как это?

– Они продадут тебе свой, и уверяю, у тебя будет даже выбор по возрасту, бывшей прописке, по полу. – Он хмыкнул, ему понравилась собственная шутка. – Очень ценятся паспорта из районов, откуда уже невозможно получить проверочных опровержений. Так, одно время ценились паспорта из Куляба. Перед этим – из Карабаха. Но тут приходится мириться с национальным вопросом. Поэтому сейчас хорошо пошли паспорта из сельского Крыма. С одной стороны – бывшая Россия, с другой… Правда, оттуда не очень беженцев выпускают, зато какую-то перерегистрацию затеяли. К тому же никто не знает, как теперь к хохлам обращаться – уже паны или еще товарищи, так что – хорошо получается.

– Ну, ладно, – решил я, – люди, которые бегут из Куляба, способны не только паспорт продать, только бы хоть немного денег на переезд выручить, чтобы своих оттуда вытащить, и все такое. Но как они будут на новом-то месте?

Стерх хмыкнул, волна свежевыпитой водки докатилась до его мозгов, и настроение поднялось.

– Им все равно светит только поселение в наших деревнях, а там они могут себе хоть все придумать заново – и имена, и дома, и родственников, и судьбы… А если не везет и въедливые начальники попадаются, то говорят – сгорело, отняли, украли… Одним словом – провалилось. И остается им только верить. Проверять-то таких людей не пошлешь, скорее самого пошлют.

Я вздохнул.

– Хорошо, а отпечатки пальцев? Ведь в министерстве все должно быть зафиксировано?

– Оно и зафиксировано. Но только на судимых. А если нет подозрения, что ты судим, тебя никто на аккордеоне сыграть не заставит. Да никому это и в голову не придет. Я тебе больше скажу – есть такое поветрие, если за год кого-либо не поймали и в СИЗО не заткнули, это уходит как в песок. Просто прощается за давностью. Людей нет, денег нет, техники нет… В Штатах электроника, базы данных по финансовому состоянию каждого отдельного гаврика и компьютерный доступ к нему, и то меняют установочные данные, только держись. Даже такса есть, правда, немалая, но есть. Что уж про нас говорить. У нас можно одновременно жить по трем жизням, и никто никогда тебя не засечет. Система-то осталась нетронутой практически со сталинской поры…

– Хорошо, про беженцев я понял. Как еще можно изменить документы?