– Ну, я не имел в виду таких крупных воротил. Я справлялся о рыбке помельче, примерно того калибра, о котором мы с вами говорили вчера.

– Они связаны между собой, и об одних невозможно говорить без учета аппетитов и влияния других.

Я энергично почесал за ухом, старательно изображая стремление понять.

– Все верно, и все-таки, сколько может заработать фальшивый консультант, затесавшийся в Прилипалу?

Она пожала плечами и повернулась к огню. Теперь ее не интересовал ни сыр, ни даже чай.

– Какая разница. Когда масштабы экономического краха всех сколько-нибудь широких социальных групп будут подсчитаны и нам честно объявят цифру, мы опять будем не возмущаться бездарностью и подлостью правительств и президентов, а начнем гордиться, как гордимся самыми большими потерями во Второй мировой или самым большим в мире числом абортов.

Она была настроена на скепсис, а это меня сейчас совсем не устраивало. Я и сам мог излагать свои соображения примерно тем же печально-заунывным тоном. Меня интересовала конкретная возможность найти решение задачи, а не болезненное упоение нашими бедами.

– И все-таки?

Она посмотрела на меня и покатила к двери. Почему-то она меня сегодня не любила.

– Можете считать эту цифру бесконечной. Западники кидаются, как сумасшедшие, а суммы оборотных средств, гуляющих в мире, чрезвычайно велики.

Но бесконечная цифра меня тоже не устраивала. Впрочем, реакция Аркадии и ее заключительное утверждение привели меня к мысли, что я не очень не прав, когда предположил, что Комарик не мог свалить за границу. Такой тип, уверенный в собственной безнаказанности, в своей непогрешимости, в своем воровском мастерстве, – не мог уйти от кормушки. Он здесь, где-то поблизости. Только не ловится, и лишь я мог это изменить.

Чтобы набраться ума-разума да заодно получше понять психологию этого воровского Паганини, я снова просмотрел некоторые дела. Он был действительно молодец. Просмотрев все, что хотелось запомнить, я вдруг понял, что в его внешне бессистемных делах был все-таки один признак системы – он никогда не повторялся. Он постоянно менял поле и правила игры. Он был изобретателен и неистощим.

Даже странно, что его при советской власти все-таки сажали. Поразмыслив над этим, я вдруг понял, что только при советской власти его и могли сажать, когда не столько закон, сколько репрессивная склонность к наказанию, внутреннее убеждение следователей, прокуроров и судей в том, что вор должен сидеть, приводили его в лагерь. При любой другой, например, при сильной правовой системе или конституционной защите личности, как в Штатах, он остался бы вообще безнаказанным.

Я пошел обедать. Удивляясь уже не столько Комарику, сколько тому, как быстро пролетело время, полагая, что при такой жизни у Аркадии я скоро зарасту жиром, я съел все, что мне было предложено, убедился, что настроение у моей хозяйки не стало лучше, и позвонил Шефу. Я изложил свои замечания, соображения и предложения. Он их не очень-то понял. Тогда мне пришлось пересказать лекцию Аркадии, которую я уже переварил довольно основательно.

– Понятно, – буркнул мой высокоинтеллектуальный Шеф, – только вот что странного ты в этом находишь? Обыкновенная ломка валюты, по Москве таких дел – море.

– Нет, не обыкновенная, – решил поспорить я. – Странного в этом немало, например, представь, главным зачинщиком, организатором и главарем является, собственно, наводчик. И он в любом случае останется непойманным. А тот, кто ломает деньги, получает лишь комиссию, как подручный.

– Ну, тогда да, тогда это странно. Но и то – не очень. Нынешние боссы на дела не ходят…

Об уголовных авторитетах мы могли бы говорить очень долго, но это меня не устраивало. Я прервал его.

– Шеф, тут не наши с тобой мнения интересны, тут важно, что скажут эксперты.

– Ладно. А за сатанистов, как меня просили передать, тебе благодарность не светит. Слишком много крови на бетон набрызгал.

– Они сами лезли, – буркнул я.

– Но с другой стороны, приказано тебя не ругать. – Он отхлебнул чай и радостно закончил: – А в отношении тебя я такое указание получаю впервые. Так что – растешь. Кстати… – Я терпеливо ждал, пока он погремит, как следует, ложкой. – Зря ты в это дело Комарика приплел. Это новый оборот, не спорю, но я навел справки. Вчера и все сегодняшнее утро потратил.

– Ну и что выяснил?

– Зря все это. О нем ничего не известно более трех лет.

Тогда-то я и рассказал ему о звонке Комарика. Но он только флегматично спросил:

– Он представился? Подтвердил, что он – Комарик?

Я вынужден был сказать, что нет. Тогда Шеф так красноречиво хмыкнул и положил трубку, что я даже почувствовал себя задетым.

Так, с мыслью, что нет в мире благодарности, я позвонил, а потом отправился на консультацию к Стерху. Он как раз случился на месте, о чем мне радостно сообщила зеленоволосая дива, которая тоже там случилась. И это, совершенно отчетливо, поправило мне настроение.

 Глава 53