У Саши не получилось достать фрак, и он одолжил костюмы Оли и Яло из «Королевства кривых зеркал» в театральном кружке. Мои сёстры тут же приосанились: личный паж. Я так на них разозлилась, что взяла себе второй пажеский костюм. Тем более что в протокольном платье я как Барби – вся в тюле и блёстках. Не мой стайл.

Мы подъехали почти ночью. Деда Фей спал в обнимку с кубком – деньги он разделил между пенсионерами, а приз себе оставил, он их собирает. Лила звякнула Анчутке, и она опустила нам мост. Я глянула вниз: ров глубокий, вода в нём настоящая, всё по чесноку.

Анчутка встречала нас в платье, сшитом из фантика гигантской конфеты. В ногах у неё вертелся Дуки в ошейнике со стразами Swarovski.

– Э-э… – удивилась она на нас с Сашкой. – У меня вассалы в похожих костюмах ходят. Не перепутать бы теперь. Кстати, у вас, случайно, нет сломанных игрушек? Я тут занялась благотворительностью. Собираю всё ненужное, чтобы отдать бедным.

За дочерью маячил миллиардер Чудинов.

– Хороший я ученик? – счастливо спросил он у мамы. – Прививаю Анчутке милосердие. Прям по вашей методике добрых дел.

На мамином лице застыла стеклянная улыбка.

– Фотография на память! – громко сказал папа.

За поздним ужином, на котором настояли хозяева зáмка, мы вручили им скатерть. Я, между прочим, старалась, заворачивала подарок в тонкую шуршащую бумагу. Анчутка ковырнула её пальчиком:

– Самый дешёвый пункт из вишлиста? Понимаю-понимаю.

– А можно мне кока-колы? – спросил Санёк, оглядывая стол, заставленный тарелками, в каждой из которых лежало что-то небольшое и неопознанное.

– Саша, – упрекнул его Чудинов, – как ты можешь такое пить?

– Она почти красная, – стыдливо защитила его Лила. Забыла, что Чудиновы не в курсе про её диету.

– У нас после ширпотреба голова наутро болит, – поддержала отца Анчутка. – Попробуй вот лучше это, – она протянула Сашке стеклянную бутыль благородного силуэта. На дутом зелёном боку красовалась этикетка: «Larmes de chèvre» – и штрихованный силуэт какого-то копытного.

Длинный человек с полотенцем на руке появился у Сашиного плеча и наполнил его бокал. Санёк послушно глотнул.

– Не кока-кола, конечно, но ничё, – сказал он, так как все ждали его экспертного мнения.

– «Ничё»! – передразнил его миллиардер Чудинов. – Восемь тыщ за бутылку! Да она делается из утренней росы, собранной феями!

– Ну что вы, – вежливо заметил деда Фей. – Они бы не стали!

– А вот это, – Чудинов ткнул вилкой в кубок, который дедушка так и держал под мышкой, – что?

– Это деда конкурс выиграл… – начала Аля.

– Папа тут тоже готовится, – перебила Анчутка.

– Дочур, это не конкурс, – миллиардер Чудинов был польщён, – не соревнование даже. Мы тут с соседями, – он кашлянул, придавая значимость слову «соседи», – к средневековому марафону готовимся. Они у нас такие известные личности! Такие интересные и творческие!

– Средневековому? – удивилась мама.

– В доспехах побежим! – улыбнулся Чудинов. – Они, конечно, специально модифицированные под бег, облегчённые. Это наш Вишняровский придумал, тоже сосед. Его зáмок из восточного окна видно. Если наклониться. Вишняровский – дизайнер. Помните, в прошлом году у всех трамваев появилась стильная полоска на боку и облик Москвы сразу же изменился? Так вот это он.

– Папа уже три недели тренируется, – гордо сказала Анчутка. – Правда, на прошлой не смог, потому что у нас была съёмка на Мальдивах, а на этой никак времени нет.

– Такое ощущение, что Анчутку укусила какая-то бацилла, – сказала я, когда мы с сёстрами остались одни. На чердаке, куда нас поселили. Предстояло спать втроём на старинном ложе, с балдахином и тяжёлыми кистями. Ложе пахло плесенью.

– Напор вообще никакущий, вода еле течёт. Зато кран золотой! – рапортовала из ванной Алька. – А Анчутка всегда такая была, ты просто не прислушивалась.

– Я не наелась, – Лила обняла колени и раскачивалась из стороны в сторону, глядя наверх. Море летучих мышей на потолке качалось ей в такт. – Всё красное на столе было невкусным.

– Так, – решила я. – Пойдёмте в наш «Соник»! Там и холодильник забит, и кровати удобные.

Мы старались как можно тише, но Раису не проведёшь.

– Явились не запылились! – воскликнула она, как только Алькина нога ступила в фургон. И тон был такой, будто она невидимые руки в невидимые боки упёрла.

– Господи, поспать не дадут! – заворочался дедушка Фей на боковой полке.

– Деда, а ты чего тоже тут? – спросила шёпотом я.

– Понимаешь, – смутился он, – у меня от зáмков кости ломит. Вот мы с Линой, – он показал на соседнюю полку, где спала бабушка, – и пришли сюда.

– Можно чуточку потише? – зашипел вдруг папа из-за занавески.

Сёстры вытянули шеи:

– И вы здесь?

– Там в комнате ходики тикают: шварк-шварк. Спать невозможно, – сказал папа.

– И бьют каждые полчаса, – сонно подтвердила мама из-за его спины.

Я потихоньку полезла наверх, под своё панорамное окошко. Правда, никаких звёзд оно сейчас не показывало, только каменный потолок подземной парковки, где по правилам посёлка прятался «Соник». Зато здесь посапывал Сашка, свернувшись клубком. Я не стала его будить.

<p>История тридцать первая</p><p>Ихнинск</p>