– Ну ничего же себе история! Сковородка, фу, ко мне иди, что ты там тявкаешь?!

– Да это ж чухня, – Светка следила взглядом, куда побежал Седой. Бульдог со Сковородкой что-то обнаружили в углу площадки. – Мы его не слушали. Думали, сказок начитался.

– А если нет? – парировала я. – Как мальчика звали, помнишь?

– Я что на завтрак ела, не помню, скажешь тоже, – фыркнула Светка. – Пойдём-ка позырим, что они там нюхают, наши будущие родители.

Наши будущие родители недружественно нюхали серого голубя. Он курлыкал, загнанный в угол, вращал испуганным глазом (мне был виден только один). Вы видели когда-нибудь птенцов голубей? Или их гнёзда? Вот и я нет. Как вообще эти птицы размножаются? Или их на Земле было сразу ограниченное количество, созданное в приложение к памятникам и площадям?

Я схватила голубя на руки.

– Фу, фу, – Светка успокаивала собак.

– У него на лапке записка!

– Оу, он почтовый! Клёво-клёво!

Я уже отвязывала. Кусочек бумаги был примотан к голубиной ноге длинным светлым волосом.

– Тэкс, – Светка заглядывала через плечо. – «Куда: в высотку. Кому: юноше, который спустился по моей косе на козырёк подъезда. Текст: “Прекрасный незнакомец! Я не могу забыть тебя! Но злая мачеха, – на слове «мачеха» я скептически фыркнула, – увезла меня, когда поняла, что я влюбилась. Если моё чувство взаимно, приезжай и спаси меня по адресу: город N, улица Темницына, дом у оврага. Посылаю к тебе этого почтового голубя, зовут его Волк. Он очень умный. Накорми его батоном и отпусти обратно с ответом. Навеки твоя, Варвара”».

– Вот это да! – воскликнула Светка, пристёгивая Седого к поводку. – Сказки продолжаются! А кто этот незнакомец, не знаешь?

– Есть некоторые догадки, – улыбнулась я.

<p>История двадцать восьмая</p><p>В путь!</p>

Наконец-то папе привезли его и мы едем в отпуск! Его – это Sonic Fast, дом-фургон для испытаний. Мы на нём к Чудиновым направимся, эти миллиардеры дачный зáмок купили и в гости позвали. Ещё папа должен опробовать семизвёздочный отель и пляж, поэтому маршрут у нас выверен до мелочей. Русского Илью только в город N закинем, а остальное по плану.

Дом на колёсах оказался обалденный, чувствуется, что папа и сам счастлив его испытывать. Что ни говори, а даже у самой сложной на свете работы случаются свои плюсы. У «Соника» целых два этажа! Наверх ведёт завинченная лесенка. Там, на втором, только ползком, но на нём кровать просто огромная и панорамное окно на крыше. Можно ехать и смотреть на звёзды.

А на первом вообще: сразу после кресла водителя два диванчика, между ними – обеденный стол. Через проход кухня, настоящая, с раковиной, плитой, холодильником, посудомойкой и даже вмурованным в буфет аквариумом! Дальше с одного бока душ, с другого тубзик, потом ещё два дивана, подлиннее, из них вечером кровати делаются. Сверху спальные полки опускаются, как в поезде. А в самом конце, за шторкой, родительская спальня, там шкафы и кровать. Короче, места полно! Всем есть где сидеть, лежать, смотреть в окно, читать и слушать музыку!

Нам с Сашкой дали задание запастись провизией. С утра мотаемся туда-сюда, как челноки, заставляем полки консервами, банками, пакетами. Когда хлопаем дверью холодильника, внутри него каждый раз что-то дрожит, будто он влюблён.

Как раз начался сезон клубники. Рынок завалило, всюду плывёт клубничный запах. Её ведь можно так есть, можно мять с молоком и сахаром, с мороженым можно, но оно должно быть без всяких прибабахов – простой белый пломбир.

– Сегодня была такая странная ночь, – говорит Санёк, пока мы тащим ящики с клубникой с рынка. – Кот ходил по моему лицу.

У «Соника» маячила Лила.

– Я с вами в следующую ходку, – заранее упрямо заявила она, хоть ей никто и не возражал: лишние руки пригодятся.

Лила села на светофорную диету. Подсмотрела в каком-то дурацком сериале. Утром ест только зелёное, днём – жёлтое, вечером – красное. Переживает, что мы купим что-нибудь из другой палитры.

– Только, пожалуйста, плакат убери, – попросил Сашка.

Лила быстро сложила транспарант «Здоровая диета – каждому» и спрятала его в сумочку. В магазине она набрала кучу йогуртов с разными вкусами (в зелёных баночках), двадцать вафельных тортиков с фундуком «Яшкин луг» (у них логотип жёлтый), кока-колы (она почти красная), фанты (она почти жёлтая) и тархуна (тут не придерёшься, он зелёный). Ну и по мелочи – чипсов, печенюшек, котлет для гамбургеров (очень радовалась: «Устроим пикник и пожарим на гриле»), замороженных чебуреков. Я положила было в тележку связку бананов, но Лила их отвергла.

– Видишь, коричневые пятнышки, – говорит, – они не чисто-жёлтые, мне такое нельзя!

Отпуск начался на следующее утро. Я тащила бутыль с Лещом. Лила – Сковородку на поводке. Аля катила чемодан. Мама шла налегке, с Григорием – своим любимым растением в горшке. Григорий вырос из косточки авокадо, купленного в простом магазине, мама уважает его за жизнелюбие.

– Фотография на память! – неправдоподобно громко для такой рани крикнул папа. Он решил в поездку взять подаренный мне на Новый год фотик, из которого снимки вылезают.