Я моргнула, Сашка отвернулся, Лила что-то говорила.

– А он и правда у тебя на ёжика[65] похож, наверное быстрый, – деда Фей глядел на дом-фургон, и папа гордо покраснел.

У «Соника» второй этаж над кабиной водителя нависает, а сама кабина такая округлая, фары горят дружелюбно, он как доброе существо с горбиком, которое словно бы всё время ищет яблоки.

Дедушка с бабушкой обычно отдыхают в каком-то городке со сложным названием на берегу Чёрного моря. У них там давнишняя подруга живёт. Мама в детстве тоже с ними ездила. Но в этом году исключение: деда Фей едет на конкурс свистунов. Он по этому делу многолетний спец: хоть тебе «Полёт шмеля» высвистит, хоть заставку «Фиксиков».

Я сразу наверх забралась, панорамное окно опробовать. Было очень рано, а уже рассвело с этими игрушечными летними ночами. Но если приглядеться, в глубине неба можно различить бледные отпечатки звёзд и грустную луну.

Деда Фей на правах сделавшего комплимент сел рядом с папой на место штурмана. Мама с бабушкой пристроились у окна за обеденным столом. Леща с его пожитками мы перелили во встроенный аквариум. Лила с Алькой залезли на верхние полки. Русский Илья сел в тенёк на дальний диван, стараясь занимать как можно меньше места. В «Сонике» пахло новым: деревом, кожей, резиной. Его блестящие поверхности отталкивали пыль и нас будто бы тоже. Мы показались себе маленькими и немного искажёнными в его отполированном нутре. И только Сковородка была совершенно спокойна: повиляла хвостом, забралась под стол и почувствовала себя как дома.

– Ну, ни пуха ни пера! – сказал дедушка Фей.

– К чёрту! – кивнул папа и повернул ключ зажигания.

Развилка с указателем на город N появилась очень быстро. Мы оставили там русского Илью (в кепке и с заплечным мешком) и рванули в деревню Трубино на конкурс свистунов.

– Речка Смородина! – раздельно сказал папа в навигатор.

– Ближайший супермаркет, где продаётся смородина, находится в пяти километрах, – вежливо ответило оно бесполым голосом.

– Да чтоб тебя, – папа нажимал на все кнопки подряд, пытаясь разобраться. Деда Фей уже достал из бардачка инструкцию к «Сонику» и простую бумажную карту, но папа не сдавался. На то он и испытатель: всё на своей шкуре.

И тут из навигатора раздался другой, женский голос, сразу недовольный.

– Смородина?! Трубино?! – упрекнул он. – Ты где такие названия откопал?!

– Мы с вами, кажется, на «ты» не переходили, – опешил папа.

– Будет мне тыкать! – ответила навигаторша. – Молоко на губах не высохло, а туда же, вы посмотрите!

– Так это же вы тыкаете, – папа растерялся.

– А я что говорю?! – гаркнула она.

Внизу повисла тишина, а потом нутро «Соника» взорвалось хохотом. Мы с Сашкой наверху тоже заразились и прихрюкивали в такт семье.

– Я сказала что-то смешное? – холодно поинтересовался голос. – Да из-за таких, как вы, Союз развалился!

На экранчике возле руля появился маршрут.

– Режим «советская продавщица», – отдышавшись, прочёл деда Фей. – Слушай, а нельзя его сменить?

– С таким рылом, а ещё права качает, – вставила навигаторша. Дедушка поперхнулся.

– Я боюсь там сейчас что-то нажимать, – признался папа. – У тебя же конкурс. Собьёмся с пути – опоздаем. Может, потерпим её?

– Правильно, – согласилась навигаторша. – Вас много, а я одна. Потерпите, не развалитесь. Через триста метров поверни влево, и смотри не перепутай.

– Я будто в детство вернулась, – веселилась мама. – Давайте назовём её Раей!

– Или Адой, – мрачно предложил папа.

<p>История двадцать девятая</p><p>Музей штор и конкурс свистунов</p>

– А вы знали, что название Смородина вообще никакого отношения к смородине не имеет? – Нам очень скоро стало скучно любоваться небом, мы спустились вниз, Сашка рылся в толстой книжке, которую взял с собой. – Это от слова «смород» – смрад. Вонь, короче. Речка-вонючка! Калинов мост, который через неё на тот свет ведёт, тоже, типа, не про калину. Он раскалённый! Смородина эта кипела, вот мост и накалялся.

– Здорово! Вот бы так на самом деле было! – я глянула на обложку Сашкиного талмуда: морда какого-то чёрта с рогами и надпись «Энциклопедия нечисти».

– Так на самом деле и было, – сказал деда Фей. – Только очень давно.

«Эх, жалко, что все чудеса уже случились», – подумала я, а вслух заурчал только мой живот.

– По-моему, пора обедать, – согласилась с ним Лила. Ей не терпелось перекусить чем-нибудь жёлтым. Чипсами, например.

– Ну, тогда совместим приятное с полезным! – сказала мама, кивая на указатель. Тот гласил: «Музей штор».

Не успели мы припарковаться, как увидели семью Римских. В честь их великого предка названа не только станция метро, но и римская штора – именно откопатель изобрёл её механизм, когда пытался приоткрыть завесу тайны.

Виталий Николаевич стоял с ножницами перед красной лентой, готовый по знаку перерезать её – музей открывался как раз сегодня. Аврелий сидел в большом кресле-рюкзаке за спиной у Николая Витальевича. А его жена Ирка была очень красивая в летнем сарафане с райскими яблоками и птицами.

Забегали корреспонденты с камерами и микрофонами, загремела музыка, и Аля спросила:

– Есть здесь какая-нибудь кафешка?