Пассаж оказался совсем небольшой, и Владимир, дойдя до конца улицы, вышел на Богоявленскую улочку, где тоже было множество магазинов. Затем он прошелся до полицейского управления и вернулся в гостиницу. Прогулка не принесла никакого удовольствия, все было чуждым, немым. И Владимир решил скоротать вечер, дочитав до конца рассказ «Желтый знак» из сборника «Король в желтом» Роберта Чамберса.

Уже зловещий тон эпиграфа предупреждал о том, что читатель изрядно пощекочет себе нервы, столкнувшись с необычными и страшными событиями:

Пусть думает красный восход,

Что сделаем с ночью мы;

Звезд призрачный свет умрет,

Настанет царствие тьмы…

3

Очнувшись, Владимир почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Глаза тоже не открывались, зато веки стали прозрачными, и он мог видеть. Происходило нечто странное. Было шумно, возле него находилось множество людей, у изголовья стоял священник, размахивая кадилом, он что-то говорил нараспев.

«Где я? Что со мной происходит?»

Над ним наклонился мужчина, пристально вглядываясь в его лицо, и Владимир узнал Ловцова. Заметил его торжествующую, злорадную усмешку.

– Вам показалось, – сказал кому-то Ловцов, слегка повернув голову. – Мертвее я еще не видел. Обман зрения у вас был, так сказать, иллюзия! – Ловцов хихикнул.

«Кто – мертвый?! Что здесь происходит?! Он хочет сказать, что это я?!» Владимир пытался крикнуть, как-то дать знать, что он жив, но ничего не смог сделать. Странная неподвижность сковала все тело, но сознание было ясным.

«Люди, я живой! Неужели вы этого не видите? Люди-и!»

Внезапно он увидел рядом с Ловцовым богато одетую барышню, ту самую, из больницы, Софью Волобуеву, которую ошибочно похоронили, приняв за мертвую.

«Ведь теперь это угрожает мне! – ужаснулся Владимир. – Быть заживо похороненным!»

На этот раз девушка не была бледна, на щеках горели яркие румяна, а кожа необычно блестела. Она и Ловцов обменялись многозначительными взглядами, затем она кивком указала на Владимира.

– Выносите покойника! – сразу скомандовал Ловцов, видимо, он был распорядителем похорон.

«Моих похорон?! Я – покойник?! Этого не может быть – я живой!»

Владимир вдруг почувствовал, как словно закачался на волнах и поплыл вверх, а потом в сторону дверей.

– Да не так – ногами к выходу! – вмешался Ловцов.

«Я живой! Помогите! Спасите!» – в панике беззвучно кричал Владимир, но никто не слышал его призывов о помощи. Владимир увидел, что его уже вынесли во двор.

– Ставьте гроб на стол! – продолжал командовать Ловцов.

«Выходит, я в гробу?!»

И тут Владимир понял, что это все происки Ловцова, который знает, что он жив.

– Накрывайте крышкой гроб! – распорядился Ловцов, явно торопясь его похоронить, даже без отпевания.

«Что я ему сделал?! – терялся в догадках Владимир. – Ведь мы только вчера с ним познакомились!»

Вдруг стало темно и зловеще застучали молотки, вбивая гвозди в крышку гроба.

– Опускайте в яму! – нетерпеливо крикнул Ловцов.

«А-а-а! – беззвучно заорал Владимир. – Я живой! Живой!»

Комья земли забарабанили по крышке гроба.

И тут Владимир все понял! Ловцов так поступил с ним, потому что боится разоблачения! Софья Волобуева на самом деле – восковая фигура, она лишь притворяется живой! Ведь именно ее он видел вечером в витрине пошивочной мастерской!

В гробу было тесно, не хватало воздуха, и тут Владимир почувствовал, что вновь владеет своим телом. Он рванулся вверх, чтобы сорвать крышку гроба, пока на ней еще не много земли, и…

Владимир лежал на кровати, туго замотавшись в одеяло и уткнувшись лицом в подушку, что затрудняло дыхание. Он тяжело дышал, ощущая, как в груди лихорадочно бьется сердце после кошмарного сна.

– Больше не буду на ночь читать страшные рассказы! – вслух решил Владимир.

По-видимому, именно прочитанное вызвало ужасное сновидение, которое продолжало прокручиваться перед глазами, словно эпизоды фильма в синематографе.

Приехав в больницу, вникая в новую для него специфику работы, Владимир продолжал находиться под впечатлениями сновидения. Он ощущал настороженность и подозрительность по отношению к Ловцову, словно тот и в самом деле что-то замышлял против него. А увидев в коридоре барышню Софью, растерялся и стал внимательно всматриваться в нее, что крайне не понравилось ее спутнику. На этот раз это был не отец Софьи, а молодой мужчина лет тридцати, с аккуратно подстриженной бородкой, весьма щегольски одетый, подобно тем франтам, которые вечерами дефилируют по Крещатику между ресторанами и варьете с модно одетыми барышнями. В Чернигове, судя по тому, что успел увидеть Владимир, люди одевались гораздо проще, скромнее, чем в Киеве. Этот разряженный, пышущий здоровьем господин и очень бледная Софья, одетая в темное платье до пят, идущая с низко опущенной головой, представляли собой странную парочку.

Посторонившись, Владимир поздоровался, господин с бородкой лишь слегка кивнул, а Софья прошла мимо, видимо, ничего не замечая и не слыша. Теперь, пережив нечто подобное во сне, Владимир, как никто другой, понимал, что она чувствовала, оказавшись в гробу. А ведь она провела там многие часы! Как тут не лишиться разума?