Читаем Вспоминалки полностью

Начну с тех, которые показывали редко или только в подмосковных клубах. Это «Таинственная стена» Ирины Поволоцкой и Михаила Садковича, «Осень» Андрея Смирнова и «Комитет 19-ти» Саввы Кулиша. «Свой среди чужих, чужой среди своих» и другие фильмы Никиты Михалкова поразили меня экспрессивностью, а иногда даже надрывом. Ещё ярче это нашло своё выражение в фильме его старшего брата Андрея Кончаловского «Романс о влюблённых». Двухсерийный музыкальный телефильм «Бумбараш» Николая Рашеева и Аркадия Народицкого из-за своей подчёркнутой эксцентричности показался очень непривычным. Другой художественный телевизионный фильм, четырёхсерийный, «Большая перемена», с одной стороны искренний, с другой — чересчур уж фантасмагоричный и просто странный. Необычными для советского экрана были фильмы «Служили два товарища» Евгения Карелова, «Бегство мистера Мак-Кинли» Михаила Швейцера, «Сорок первый» Григория Чухрая, «Легенда о Тиле» и «Бег» Александра Алова и Владимира Наумова. Настоящим шедевром является, по-моему, фильм «Начало» Глеба Панфилова, с его историями гибели Жанны д'Арк и несчастливой жизни играющей её Паши Строгановой. Очень лиричным, с прекрасными актёрами (Маргаритой Володиной и Михаилом Ножкиным) и музыкой был фильм «Каждый вечер в одиннадцать» Самсона Самсонова.

Отдельно хочется сказать о девятисерийном телефильме «Открытая книга» Виктора Титова. Он запомнился великолепной музыкой Николая Мартынова, своей внутренней напряжённостью и жизненной правдой (снятый на четыре года раньше двухсерийный фильм Владимира Фетина, несмотря на свой звёздный состав, оказался неудачном; сам автор одноимённой трилогии Вениамин Каверин в своей книге «Эпилог» назвал эту экранизацию «глубоко бездарной»). Следует упомянуть и о трёхсерийном телефильме «Приключения принца Флоризеля» Евгения Татарского с очень своеобразной стилистикой.

Последняя военная осень

В последний год работы в Управлении я поехал в военный пансионат, в Подмосковье. Он находился на берегу реки, в которой никто не купался, потому что уже наступила осень. Шахматных партнёров я там себе не нашёл. Поэтому присоединился к компании мужчин и женщин разных возрастов, которые целыми днями играли в карты в холле, на проходе.

В столовой, где нам каждый день давали по два вторых, я сидел всё время с полковником и его женой. С ним же мы играли на бильярде, и к своему удивлению я побеждал (помимо настольного тенниса, шахмат и шашек, в клубе каждой воинской части всегда стоит бильярд, поэтому предполагается, что все офицеры, начиная с лейтенантов, проходят на нём многолетний курс обучения). Платил 10 рублей за пользование бильярдом проигравший. Столько же стоили просмотр одного фильма в местном кинозале и все другие развлечения.

На улице я играл в бадминтон и настольный теннис с мальчиком и двумя симпатичными сёстрами школьного возраста. С ними же я как-то был на танцах, которые проходили в большом пустынном зале. Одна из сестёр-блондинок мне испуганно отказала, тогда я пошёл танцевать с довольно вульгарной девицей, дочерью военного. Затем пригласил приятную женщину моего возраста, и она во время танца посоветовала мне познакомиться с кем-нибудь помоложе (опять повторилась всё та же ошибка в определении моего возраста). Правда, потом, встречаясь со мной в коридоре или лифте, она здоровалась.

Сосед мой по номеру, тоже полковник, всё время отсутствовал, а я либо читал, либо штудировал с магнитными шахматами одну из книг Виктора Голенищева. В целом, в пансионате было довольно скучно. К тому же меня мучили постоянные головные боли, наверное, от свежего воздуха. Поэтому когда в Управлении пришло время очередного отпуска (а я взял вперёд десять дней в счёт него), я попросил нового начальника отдела (тогда они, увольняясь из армии по возрасту, менялись каждые три месяца) не засчитывать время, проведенное в пансионате. Как уж они это оформили по табелю, я не знаю, но положенный мне отпуск я использовал полностью. В комнатах Управлении было пусто: людей сокращали, зарплату периодически повышали, но она при безудержной инфляции оставалась мизерной. Офицеры, заканчивая рабочий день, переодевались в гражданскую одежду. Проводившихся раньше собраний и концертов не было. Начальство всё понимало, поэтому не сильно настаивало на соблюдении трудовой дисциплины. Один раз я переводил беседу в Народном бюро (посольстве) Ливии, в другой — экскурсию по Москве и соборам Кремля для детей дипломатов, учившихся в школе при посольствах арабских государств. Затем я вообще исчез на неделю, сопровождая делегацию одного крупного банка из Саудовской Аравии.

Во время очередного отпуска я приступил к работе в совместном российско-сирийском предприятии, где зарплата была в десять раз больше, чем в Управлении. Так я покинул организацию, в которой с перерывом трудился почти четыре года.

О фильмах ужаса