Читаем Вспоминалки полностью

За полтора года до моей вторичной командировки в Сирии мне снова позвонил тот же преподаватель из института и сказал, что надо для одного уроженца Египта, проживавшего в Москве, перевести на русский диссертацию по арабской грамматике. Оказалось, что он написал только двадцать страниц, а остальное должен сделать я. Он уже обращался к одному арабисту, оплатил ему отпуск, во время которого тот трудился над диссертацией, но у него ничего не получилось. Я не знал, сколько это может стоить, и мы договорились на 3 тысячи рублей.

— Как движется Ваш перевод? — спросил меня упомянутый выше преподаватель, подозвав к своему столику в буфете института.

— Нормально, но там не хватает многих страниц, — уклончиво ответил я ему.

— О, это совсем другая работа, — сказал он, но дальше в эту тему не стал углубляться.

Я посидел в библиотеках и довольно быстро написал от руки сотню страниц диссертации на требуемую тему, добавив к ним перевод пары десятков, которых мне дал египтянин. И тут я допустил ошибку, точнее, меня сбил с толку работник военкомата того района, где находилась наша старая квартира. Он стал вдруг срочно оформлять меня с семьёй в загранкомандировку и сказал, что мы вот-вот уедем. Я поспешил сообщить об этом египтянину, за которого написал почти весь текст диссертации, и он заплатил мне за мой труд всего 500 рублей (такую сумму он зарабатывал как переводчик в одном из наших издательств за месяц) из расчёта 5 рублей за сотню страниц оригинального текста (как он мне сказал, это в то время была самая высокая ставка за перевод). Когда через два года я вернулся из Сирии, я, зная, что продвижение даже готовой диссертации могло занять много времени, попробовал связаться с ним на работе.

— Вы давно ему не звонили? — услышал я женский голос на другом конце провода.

— Давно.

— Он умер.

— А Вы не знаете, он успел защитить диссертацию?

— Кажется, нет.

То, что наша оформление в Сирию растянулось на год (в военкомате объяснили, что мои документы были потеряны), имело неожиданные последствия — мы успели получить новую квартиру. Началось всё с того, что я обратился с вопросом об этом к профоргу нашей восточной группы.

— Ты здесь работаешь без году неделя, а уже хочешь квартиру, — грубо пресекла всякие разговоры на эту тему она.

Когда мы закончили 10-месячные курсы и стали приходить на работу в основное здание, начальница группы услышала краем уха, что я живу с женой и двумя маленькими дочерями в 12-метровой комнате, в квартире с соседями.

— Что же Вы ничего не сказали мне? — спросила она.

Я пересказал ей мой неудачный разговор с профоргом.

— Я для Вас и профорг, и парторг, и родная мать.

Мы быстро собрали необходимые документы, благо точно такие же мы предоставляли по месту жительства. Однажды я увидел следующий сон: я сижу на работе, мне звонят из профкома и просят прийти за ордером на квартиру. На следующий день всё так точно и случилось. До увольнения из «Интуриста» оставалось лишь полтора месяца.

Что касается ВКИЯ при ГКЭСе, то однажды один из учеников дал мне пустой бланк анкеты и сказал, что им нужен переводчик арабского языка в Алжире. Я стал готовиться к поездке, делая выписки из Большой Советской Энциклопедии в читальном зале библиотеки Управления. Оформили нас всего за полгода, правда, вдруг сменили страну снова на Сирию.

— Зато ты всё знаешь, — сказал мне начальник отдела. Он же взял меня обратно на работу спустя четыре года.

О советских фильмах

Отвлекаясь от прекрасных советских сериалов, часто превосходивших литературную основу, и творчества Тарковского (о нём надо говорить отдельно), расскажу о тех фильмах, которые произвели на меня особое впечатление или показались непривычными на фоне других работ наших режиссёров (речь опять идёт о тех, которые вышли на советский экран до начала горбачёвской перестройки, то есть по 1984 г. включительно).