— Не над чем смеяться, дорогой. Ведь у них должны быть доказательства, правда? Ох, как я буду счастлива, когда это все кончится, ведь я и так пережила немало. Взять хотя бы бедолагу капитана! Бегал к гадалке, водился с… ох не хочу унижаться, Альберт, но эта старуха надо мной буквально издевалась. Здорово она его подставила, затеяв возню с письмами, о которых он не мог не знать. Клянется, что нет, старый лгун, но я ему заявила, что не верю: может, я и не семи пядей во лбу, но и не настолько глупа.

Рени была настроена решительно, но при том чисто по-женски. В сразу помолодевших глазах ее сверкали гневные молнии.

— Разумеется, он чувствует себя ужасно, и к тому же полным идиотом. Трудно его не пожалеть, ведь он клянется всеми святыми, что понятия ни о чем не имел, пока старуха сама не призналась. И к тому же она имела нахальство написать такое письмо Лоуренсу и бросить его в ящик возле самого дома! Когда он понял, что Лоуренс идет по следу, спрятался у себя и выдул целую бутылку, о наличии которой я и не подозревала. Я готова была его убить, даю слово.

Кэмпион рассмеялся.

— А чем ты сейчас занята, тетушка? — спросил он. — Не следишь, случайно, чтобы он не сбежал?

— Дорогой мой! Он даже на ногах стоять не в состоянии! — Она злорадно захихикала. — Лежит пластом, подтянул одеяло до подбородка и ждет, когда я им займусь. А я стою здесь, чтобы сказать добрым знакомым, что в кухне Кларри устроил нечто вроде бара: немного джина и множество пива. Иди наверх, поговори с гостями, но ничего не пей, а особенно ту желтую мерзость, которую подают в стаканах. Джессика состряпала отвар из зверобоя, и действует он весьма странно. Когда будешь сыт по горло духовным, спустись в подвал. Я не могу позволить, чтобы людей, которые приходят в мой дом, ничем не накормили.

Он с искренней улыбкой поблагодарил. Вечерний свет, падавший через открытую дверь, выделял тонкие черты лица, скрывая морщинки. Повернувшись к лестнице, через распахнутую дверь он заглянул в комнату Лоуренса и взгляд его упал на камин. Какой-то миг он приглядывался, потом обернулся к Рени.

Вот еще один узел в спутанном клубке вдруг развязался, и непонятная до той поры роль Рени стала вдруг ясной и логичной. Он решил рискнуть.

— Рени, мне кажется, я знаю, почему ты все это делаешь.

Едва договорив, он понял, что совершил ошибку. Лицо ее осталось равнодушным, зато взгляд стал враждебным.

— В самом деле, мой дорогой? — В голосе явно звучало предостережение. — Не старайся быть слишком умным, очень тебя прошу. Встретимся в кухне.

— Как будет угодно, тетушка, — буркнул он и зашагал по лестнице, уверенный, что она смотрит ему вслед без улыбки.

23. ѴІѴЕ LA BAGATELLE[2]

На широкой площадке его задержал Лодж с подносом.

— Не желаете сэндвич с ветчиной? — спросил тот, протягивая пять тартинок на прекрасном китайском блюде и кивнул в сторону комнаты мисс Ивэн. — Там забавляется Товарищество Старых Отравителей! Гробы подают к восьми.

Кэмпион взглянул на него с интересом.

— Что ты тут, собственно, делаешь?

— Помогаю, шеф. Я пришел сюда к вам, а какая-то престарелая дама велела мне обносить гостей. Надо же, сразу сориентировалась, что я это умею. Жутко смешно, что я ее послушался, но она мне понравилась.

— Которая из них? Мисс Ивэн?

— Да, старшая мисс Палинод. Мы с ней еще не на дружеской ноге. «Ты из простых и не слишком понимаешь, что несешь, но ты мне нравишься» — вот какова она. — Он явно был пристыжен. — Что-то в ней есть, наверное, то, что называют обаянием.

— Ты так думаешь? От Тоса что-нибудь узнал?

— Немного. Отойдем на минутку. Это ваша комната? Мне показалось, что узнал вашу старую надломленную расческу на туалете. — Лодж старательно прикрыл двери и продолжал, понизив голос. — Кое-что я узнал. Тос теперь не при деле, стал почтенным обывателем. Работает.

— Знаю. Это все возраст. Узнал что-нибудь про Эпрон-стрит?

— Так, пустячок. На тему Эпрон-стрит шутили еще год назад, потом вдруг перестали.

— Никто позднее и не вспоминал?

— Пожалуй, нет. — Лодж говорил необычно серьезно, в его черных глазах читалось удивление. — С той поры люди начали бояться. Видно, лондонские ребята что-то знают. Я сделал, как вы говорили, и старался выведать какие-то фамилии, но единственный парень, который имел что-то общее с Эпрон-стрит, — это Эд Джедди из банды с Вест-стрит. Тос говорит, в один прекрасный день тот перепил в заведении «Под подвязкой» на Поль Лейн. Приятели стали над ним потешаться, он разозлился, ушел, и никто с той поры его больше не видел. Знаете, шеф, банда с Вест-стрит промышляет сигаретами. Помните убили девушку в киоске, что попробовала дать им отпор? Их работа. Полиция тогда полностью обделалась. Это вам что-то говорит?

— Почти ничего, — покачал головой Кэмпион, но задумался. — Нападение на киоск с убийством случились год назад, но Эпрон-стрит не кажется мне табачной трассой. Что еще?